Чтение онлайн

Элен нас игнорировала. Её отец читал «Дейли газетт» за завтраком; в остальное время в доме Камиллов трапезы были поводом для семейных ссор.

Так было и в моей семье. Мы, однако, никогда не читали, сидя на диване, потому что не могли себе позволить диваны; да и свитков у нас не было. Единственное письмо, которое нам прислали, было от Пятнадцатого легиона, в котором говорилось, что мой брат погиб в Иудее.

«Авл изменился, — сказала Елена. — Теперь, когда он стал учёным, его письма внезапно стали полны мельчайших подробностей».

«Он уехал в Афины, как хороший мальчик?» Не обращайте внимания на мелкие детали. Мне хотелось выяснить, не навредил ли я его матери.

«Боюсь, что нет, дорогая. Он присоединился к обзорной экскурсии».

«О, злобный Авл!» — Ма Нукс подняла глаза, узнав рычание, которым я её отчитывал. Как обычно, она завиляла хвостом.

«Он дал нам список людей в группе со своими комментариями о них, — продолжала Элен. — Карту расположения их палатки и её расположение относительно палестры. И заголовок для заметок по делу, но никаких заметок».

"Дразняще!'ма

«Он говорит: извините, нет времени, да и вообще никаких чертовых идей! Нацарапал потом, используя другое перо».

«Вот он, старый Авл. Небрежный и бесцеремонный». И всё же мне хотелось бы видеть его здесь, оскорбить его в лицо. Мы были далеко от дома. Вечера, при звёздном свете, — это тоска по привычному.

Места, вещи и люди. Даже довольно резкий зять.

«Кажется, он вооружился очень хорошим дорожным письменным набором»,

Элен размышляла, рассматривая почерк. «Как полезно для его учебы – если

он когда-нибудь начинает».

«Если его чернильницы не будут надежно запечатаны, чернила высохнут во время путешествия. А если ему совсем не повезет, они протекут по всем его белым туникам».

Вот-вот мы с Элен могли перейти от тоски по Авлу к тоске по нашим детям. Чтобы отвлечься, Элен показала мне список участников группы, которую составил для нас Авл.

Финеус. Организатор; блестящий или ужасный, смотря кого спросить. Индус. Кажется, опозорен (Преступления? Финансы? Политика?).

Маринус. Вдовец, ищет нового партнёра; любезная дама. Гельвия. Вдова, благонамеренная = довольно глупая.

Клеоним и Клеонима. приходят к деньгам (вольноотпущенники?) (ужасно!)

Турцианус Опимус. «Последний шанс увидеть мир перед смертью».

Ти Серторий Нигер и его робкая жена. Ужасные родители; он очень грубый.

Тиберий и Тиберия. Ужасные дети, которых тащили родители Амарант и Минуция. Пара; бегство? (прелюбодеяние?) (весёлый народ)

Вольказий. Отсутствие личности = никто не хочет сидеть с ним Статиан и Валерия Молодожёны (один изящный и мёртвый/один немой и ошеломлённый)

«Грубо, но ясно!» — усмехнулся я.

Мы все согласились, что это звучит ужасно, хотя совесть Элен подсказывала ей, что Волкасиус, с которым никто не хотел садиться, возможно, просто застенчив. Остальные хохотали. Я представлял себе этого Волкасиуса. Костлявые ноги, всегда в огромной шляпе; человек, который игнорирует местные обычаи, оскорбляет гидов и владельцев отелей, не чувствует опасности, когда валуны падают с залитых дождём горных склонов, всегда последним собирается, когда группа движется дальше, но, к сожалению, никогда не отстаёт.

«Вонючий», — добавил Гай; вероятно, он был прав.

«Ты как, Гай!» — пробормотал Корнелиус.

В каждой группе людей, случайно оказавшихся вместе, есть один мерзавец; мы все с ними встречались. Я отметил, как повезло моим спутникам, что я собрал нашу группу по научному принципу, исключив из неё асоциальных одиночек в больших шляпах. Они снова расхохотались.

«Такой человек мог быть убийцей», — сказала Элен.

Я не согласился». Скорее всего, его самого убьет кто-то, кого он свел с ума своим странным поведением.

Аккуратно расставляя наши миски с едой, Элен спросила: «Интересно, куда они все побежали? Об этом Авл умалчивает».

«Спарта». Я знал это из маршрута тура «Пути и храмы», который стащил у Полистрата. Я пошёл за ним в рюкзак, чтобы ещё раз всё проверить. Одно было ясно: моя личная группа не поедет в Спарту. У нас с Элен был договор. Она ненавидела спартанское отношение к женщинам. Я же ненавидел их обращение с низшими, илотами. Их покоряли, порабощали, подвергали жестокому обращению и преследовали по ночам, как забавы ради, воинственные спартанские юноши.

Среди моих блокнотов были и другие списки. Один из них был перечнем участников путешествия Марцеллы Цезии три года назад, имена, которые дал мне в Риме её отец. Я сопоставил его исследования с нашим новым списком, но, кроме Фиеуса, совпадений не нашлось.

«Итак, тайна раскрыта. Мы хотим Финея!» — провозгласила Альбия.

Информаторы стали осторожнее; большинство из нас ошибались, слишком поспешно называя подозреваемых. Я объяснил, что Финеус был бы безумцем, если бы говорил так откровенно, что теперь, похоже, судьбы двух погибших женщин были разными, вероятно, от рук разных убийц, и что обвинить Финеуса было бы слишком просто.

«Простота — это хорошо!» — возразила Альбия. Она взмахнула руками и изящно наклонила голову, словно демонстрировала римские моды под руководством Элен.

«Если вы необоснованно обвиняете предпринимателя, это очень простой иск о клевете».

«Тогда ты мог бы защитить нас в суде, Марк Дидий».

«Я гонюсь только за достижимой компенсацией; я не обанкротлюсь! Я мог бы так же легко испортить себе жизнь, став артистом трапеции. Опасность, острые ощущения и...»

«Достигаю успеха в жизни», — заключил Гай.

«Увидеть больше мира, — присоединился Корнелиус, — быстро схватывая все на лету.

«Со всеми его взлётами и падениями!» — съязвил я. Элен бросила на нас взгляд, подразумевавший, что никто из нас ещё не достиг формальной зрелости.

Когда мы перестали смеяться, я объяснил, что нам нужно найти веские доказательства, используя обычные методы расследования. Все молодые люди потеряли интерес.

Вот так можно было бы организовать образовательный развлекательный тур с нежелающими участвовать подростками, ненавидящими культуру. Скучающие молодые люди могли бы начать замышлять пакости, хотя, как мне показалось, и не настоящее убийство.