Чтение онлайн

Крытые спортивные сооружения в Олимпии были такими грандиозными, как и ожидалось. Вчера мы провели большую часть времени, любуясь гимнастическим залом; это роскошное сооружение имело мощные тройные арочные ворота, ведущие в обширное внутреннее пространство, где можно было практиковать бег на полноразмерной двойной дорожке, защищенной от дождя или чрезмерной жары. Он был настолько большим, что в его центральной части можно было тренироваться в метании диска и копья, даже когда по периметру проходили соревнования.

К спортзалу примыкала палестра — более уютная, но не менее впечатляющая.

Он состоял из четырёх величественных колоннад, в каждой из которых располагались помещения для специализированных функций, расположенные вокруг огромного центрального тренировочного зала под открытым небом. В одном из подготовительных залов спортсмены натирались маслом сами или их натирали тренеры.

или их бойфрендов. В другом помещении находились бункеры с мелкой пылью, которой их обмазывали сверху на масло. Она была разных цветов. После тренировки пыль, масло и пот соскребались. Поскольку в других местах комплекса были великолепные полноценные ванны, здесь условия для мытья были самыми простыми: клиническая комната для мытья и брызг и гулкая холодная ванна.

Главный двор использовался для контактных видов спорта. Во время Игр эта площадка была переполнена, но вне сезона здесь было тише. Борьба в стойке проводилась на ровной, посыпанной песком площадке, называемой скамтна, которую также иногда использовали прыгуны в длину, что могло привести к спорам. Борьба в партере, где участники молотили по полу, проходила в грубой грязевой ванне, где песок был разведён до консистенции липкого пчелиного воска — верная приманка для эксгибиционистов. Оба вида борьбы считались изысканными по сравнению с боксом, где — с помощью злобных нарукавников с большими жёсткими кожаными накладками на костяшки пальцев — противники могли получить такие сильные удары по лицу, что никто из друзей их не узнавал. Именно в боксе, древнем виде спорта прекрасного златовласого Аполлона, произошла жестокая драка, в которой мужчина, упавший после сильного удара по голове, каким-то образом ответил на это таким сильным ударом, что голыми пальцами разорвал ему внутренности.

Даже бокс мерк по сравнению с жестоким, бескомпромиссным греческим видом спорта, который они называли панкратионом. Бойцы панкратиона использовали смесь бокса и борьбы, а также любые удары по своему вкусу. Запрещались только укусы и выдавливание глаз. Однако нарушение правил вызывало всеобщее восхищение. Также не упускали случая сломать лодыжки, руки, пятки, пальцы и всё, что могло сломаться.

Палестра, населённая дикарями, прославившимися в этих жёстких видах спорта, обладала своей особой атмосферой, которая мне не нравилась. У неё был и свой запах, как и у всех спортивных залов. Вчера мы с Главком договорились не приводить сюда Элен, Альбию и моих юных племянников, даже если бы это было возможно. Сегодня я смотрел на обитателей, но эта дыра была определённо не для меня. Дома, спортзал Главка-старшего позади храма Кастора был таким же элитным, но всё же в нём чувствовалась цивилизация – не говоря уже о тихой библиотеке и продавце на ступенях горячей выпечки. Никто не приходил сюда читать. Это была просто бойцовская яма для хулиганов. Главку каким-то образом удалось уговорить себя туда.

в силу его размеров и видимой доблести, но в официальный год Игр ни Молодой Главк, ни я не смогли бы даже близко подобраться к внутренней части.

Я гадал, удавалось ли Финею когда-либо проникать в ряды своих людей во время своих поездок. Держу пари, что ему это удавалось. Держу пари, именно поэтому все считали его хорошим. Двигаясь по открытому двору, мне приходилось обходить нескольких разгильдяев, ища повода для ссоры. На мне было написано, что я чужак. Я только надеялся, что моё имя и миссия не стали известны этим громилам, как вчера их передали проводникам в святилище.

Главкусу нравились прыжки в длину. Он рассказал мне, где его можно найти сегодня на тренировке – в длинном зале у южной колоннады, где были скамейки для зрителей по бокам, хотя можно было заглянуть и из коридора. Музыкант играл на двух свирелях, которые он привязал ко лбу повязками необычным традиционным способом. Он должен был помогать атлетам сосредоточиться и чувствовать ритм. Звуки флейты странно контрастировали с агрессивным настроением, царящим в других местах. Я почти ожидал обнаружить комнату, полную танцующих девушек.

Ни за что. Я не могла представить, чтобы то, что я считала нормальным сексом, когда-либо происходило здесь. Два века римского правления не изменили атмосферу ни в одной греческой палестре. Эротический заряд был автоматическим. Палестра – это место, где собирались молодые люди, а мужчины постарше открыто приходили поглазеть на их красоту и силу, надеясь на большее. Даже меня оценивали. В тридцать пять лет, изуродованная и презрительная, я была в безопасности от старых козлов, желающих попросить у отца разрешения спонсировать, соблазнять и целовать меня. Тем лучше. Папа, наверное, взвыл бы от смеха, выпросил бы крупную взятку и тут же сдал бы меня.

Я испытал облегчение, пробравшись в отшлифованную комнату для репетиций.

«Фалько! Ты в порядке?» Главк выглядел нервным. Он должен был быть моим телохранителем. Я видел, как он жалеет, что просто сказал мне явиться.

«Не волнуйся, я справлюсь с этими идиотами». Он верил в это. Его отец меня тренировал. «Будь осторожен, Главк!» — Главк невозмутимо пожал плечами. Он был достаточно красив, чтобы стать мишенью, но, казалось, совершенно этого не осознавал.

Прежде чем присоединиться ко мне на зрительской скамье, он завершил свой следующий прыжок. Никакого разбега; мастерство заключается в старте с места. Я наблюдал, как он готовится к отталкиванию. Музыкант задал сильный ритмичный ритм. Главк сосредоточился на прыжке. В каждой руке он держал по гантели. Он взмахнул ими назад, затем выбросил руки вперёд, используя гантели для отталкивания. Он был молодец. Он пролетел по песку, выпрямил ноги и согнулся, чисто приземлившись. Я зааплодировал. То же сделали и несколько стройных молодых прохожих, привлеченных этим красивым темнокожим незнакомцем. Я отмахнулся от них. Мне было всё равно, примут ли они нас с Главком за любовников, лишь бы они улизнули и оставили нас поговорить наедине.

На стенах висели гири – свинцовые и железные, парами, в основном в форме лодок внизу, с ручками сверху. Мне они были знакомы. Мой отец продавал популярный ассортимент поддельных греческих ваз и амфор, которые, как он утверждал, были призами на Панафинейских играх; его метатели диска и копья пользовались наибольшей популярностью, но была одна версия, изображавшая соревнование по прыжкам в длину. Художник отца был весьма искусен в изображении греков в краснофигурном стиле: бородатых, с острыми носами, слегка сгорбленными плечами и вытянутыми ногами.

Завершённые броски или прыжки. Многие излишне самоуверенные ценители были обмануты и вынуждены покупать.

Главк увидел, как я осматриваю выставленные гири, и покачал головой.

Раскрыв левую ладонь, он показал мне тот, которым пользовался. Он был другой конструкции. Этот был сделан из камня, представлял собой простой двусторонний цилиндр, похожий на небольшую гантель, с вырезанными на корпусе пальцами для захвата.

Вот чем мы, современные, пользуемся, Фалько! Эти старые вещи просто вешаются как историческая реликвия. Он передал мне современную гирю; моя рука опустилась.

Должно быть, он весил пять или шесть римских фунтов. Примерно вдвое больше, чем старый. А можно найти и потяжелее.

«Это твоё собственное?»

«О да. Я пользуюсь теми, к которым привык».

«Я знаю, что прыгать трудно, но разве они не делают жизнь еще сложнее?»

Главк улыбнулся. «Практикуйся, Фалько!»

«Действительно ли они помогают вам двигаться дальше?»

«О да. Они добавляют несколько дополнительных футов к прыжку».

«Они наверняка превратят тебя в песчаную блоху!» — поаплодировал я ему, ухмыляясь.