Чтение онлайн

Понимая, что больше говорить не о чем, она встала.

– Если бы мне требовалась ещё одна причина, чтобы принять его предложение, миссис Эмерсон, возможность более тесного знакомства с вами, безусловно, стала бы стимулом. Вы действительно самая...

– Многие люди были настолько любезны, что придерживались того же мнения, – заверила я её.

***

За ужином я поведала о нашем разговоре Эмерсону и детям. Эмерсону пришлось выпить лишний стакан виски с содовой, прежде чем он достаточно успокоился, чтобы высказаться:

– Пибоди, твоя невероятная наглость не перестаёт меня удивлять! Что скажет Вандергельт, когда узнает, что ты вмешиваешься в его личные дела?

– Если это сработает, мистер Вандергельт будет доволен и благодарен, – ответил Рамзес. Мне показалось, он слегка удивлён. – Миссис Джонс – замечательная женщина. Она станет интересным дополнением к луксорскому обществу.

– Совершенно верно, – согласилась Нефрет, поглаживая Сехмет. Она, несомненно, была в восторге (я имею в виду Нефрет). – Молодец, тётя Амелия. Мне нравится миссис Джонс, и я надеюсь, что она сделает мистера Вандергельта самым счастливым из мужчин!

Эмерсон фыркнул.

– Надеюсь, твоё вмешательство в дела Фрейзеров будет иметь столь же счастливый результат. Ведь ты не смогла поговорить с Дональдом Фрейзером…

– Ошибаешься, Эмерсон. Я бы не упустила из виду нечто столь важное. Два дня назад я поехала в Луксор и побеседовала с Дональдом.

– О Господи Всемогущий! – Эмерсон посмотрел на меня почти с трепетом. И задумчиво добавил: – Я бы очень многое отдал, чтобы подслушать этот разговор.

– Я выразилась очень деликатно, – заверила я. – Я просто указала на то, что, поскольку Небеса даровали ему необычайную милость – объединить двух женщин, которых он любит, в одном теле… э-э… в одной личности, самое меньшее, что он может сделать – отказаться от неблаговидных привычек, которые оскорбляют даму из высших слоёв общества. От чрезмерного количества еды и питья, недостаточной физической нагрузки и тому подобного.

– Отличный совет, – улыбнулся Эмерсон. – А также рекомендовала литературу, которую ему следует прочесть?

– Безусловно.– Я подумала, что разумнее притвориться, будто я не понимаю, что он имеет в виду. – Необходимо тренировать не только тело, но и разум.

Эмерсон серьёзно кивнул, но сияние его сапфировых глаз предупредило, что мне лучше сменить тему. Нефрет наклонилась вперёд, губы приоткрылись, глаза Давида были очень широко раскрыты, а Рамзес... Что ж, одному Богу известно, что творилось за этим пустым, безразличным лицом!

– Mens sana in corpore sano [248] , – резюмировала я. – Как Дональд будет стремиться угодить своей жене, так и она будет стараться угодить ему. В конце концов фантазия угаснет; он найдёт в Энид все атрибуты своей желанной принцессы, и ей больше не придётся притворяться Ташерит. Хотя она может обнаружить, что ей это даже нравится... Прошу прощения, Рамзес. Ты что-то говоришь?

Рамзес отсалютовал бокалом.

– Я только хотел сказать: ты, как всегда, права, матушка.

Из рукописи H:

Ночью на дахабии они устроили собственный праздник, устроившись на палубе, чтобы в комнате Рамзеса не осталось запаха запрещённых сигарет. Навес был свёрнут; луна и звёзды сделали ночь яркой, как день. Сидя рядом с Рамзесом на кушетке, Нефрет взяла виски, которое «позаимствовала», и торжественно разлила его в три стакана.

– На вкус даже противнее, чем сигареты, – решила она, сделав неуверенный глоток.

– Мне тоже не очень нравится, – признался Рамзес.

– Тогда почему ты всё время просил об этом? – с любопытством спросил Давид.

– Ты знаешь, почему. Матушка тоже поняла; это было действительно трогательно.

Давид откинулся на спинку стула.

– Возможно, теперь она признает, что ты мужчина, и позволит тебе заниматься любимым делом – даже курить сигареты!

Рамзес улыбнулся.

– Если бы она не читала мне столько лекций о вреде курения, я бы, вероятно, и не прикоснулся к ним.

Нефрет поставила стакан на стол и заставила себя открыть рот. Рамзес выглядел совершенно спокойным и разговаривал абсолютно нормально, но она знала, что всё далеко не в порядке. С этим нужно было что-то делать. Она не могла вынести мысли о том, что он будет проводить без сна ночь за ночью, уставившись в темноту.

– Ты не хочешь поговорить об этом? – настойчиво спросила она.

– Нет.

– Тогда буду говорить я. Ты хотел убить его?

– Нефрет! – воскликнул Давид.

– Успокойся, Давид. Я знаю, что делаю. – «По крайней мере, надеюсь», – подумала она. Она потянулась к руке Рамзеса. Его кисть напоминала связку хвороста. – А ты, Рамзес?

– Нет! Нет, я только... – Он попытался убрать руку, но Нефрет не отпускала её. И он не мог высвободиться, не причинив ей боли. – Не знаю, – прерывисто прошептал он. – О Боже! Я не знаю!

Он слепо повернулся к ней, и она подалась ему навстречу, прижав его лицо к груди.

– Ты сделал то, что должен был сделать, – тихо и ласково промолвила она. – Неужели ты думаешь, что я или Давид не поступили бы точно так же, если бы могли? У тебя есть друзья, которые любят тебя, Рамзес. Не отталкивай нас. Не пытайся вынести всё в одиночку. Ты сделал бы то же самое для нас, милый мой.

Она почувствовала, как он глубоко вздохнул. Затем поднял голову, и она откинулась назад, позволяя ему отодвинуться.

– Спасибо, – официально произнёс Рамзес.

– Бывают моменты, когда я бы с радостью прикончила тебя, Уолтер Пибоди Эмерсон, – выдавила Нефрет.

– Я знаю. Мне очень жаль. Я не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах. – Он поймал её руку и поднёс к губам. – Когда-нибудь, возможно, ты научишь меня, как в них разбираться.