Чтение онлайн

– Она не имеет в виду Нефрет, – процедил Эмерсон. – Она имеет в виду себя. Пибоди, чёртова дура, разве ты не понимаешь, что в данный момент Беллингем ненавидит тебя больше кого бы то ни было в мире, за исключением разве что Скаддера?

Это поразительное заявление привлекло всеобщее внимание. Даже Рамзес, который вибрировал, как треклятый воздушный насос, сел и уставился на меня.

– Почему-то меня это не удивляет, – заметил Сайрус. – Что вы натворили, миссис Амелия?

Эмерсон объяснил.

Глаза Рамзеса широко открылись.

– Ты так и сказала?

– Дорогая тётя Амелия… – Нефрет отвернулась. Её голос слегка дрожал.

– Я не понимаю, почему вы подняли такой шум, – раздражённо заметила я.

Сайрус покачал головой.

– Теперь понятно, почему Беллингем так вышел из себя. Лучше держите свою даму подальше от него, Эмерсон, пока он не остынет.

Мнение было единодушным, поэтому мне пришлось уступить, но я не смогла убедить Эмерсона отказаться от своего намерения.

Мы стояли у сводчатого прохода и смотрели, как они уезжают.

– Вернитесь и сядьте, – приказала я, потому что выразить свою собственную тревогу означало ухудшить душевное состояние Рамзеса и Давида. – Вы не можете простоять там, как обелиски, два часа. Рамзес, будь любезен, принеси мне стакан виски с содовой.

Рамзес послушно подошёл к столу.

– Я не думаю... – начал он.

– Никакого виски, Рамзес.

– Да, матушка.

ЧЕЛОВЕК, ВЗЫВАЮЩИЙ О ПОМОЩИ,

ДОЛЖЕН, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ,

ДАТЬ УКАЗАНИЯ.

Вечерняя пальба, как её называл Эмерсон, до нашего дома доносилась не всегда; всё зависело от направления ветра и вида оружия, имевшегося у охотников. В тот вечер она была весьма оживлённой. Когда небо на востоке потемнело, и сумерки покрыли пеленой землю, отдалённое эхо выстрелов достигло апогея.

– Сегодня вечером, похоже, охотится несколько десятков, – предположил Давид. – Просто чудо, если они не перестреляют друг друга.

Возможно, он пытался завязать вежливый разговор, но тему выбрал неудачно. Ответ Рамзеса прозвучал не более утешительно:

– Бывают несчастные случаи.

По мере наступления темноты частота стрельбы уменьшалась. Первые яркие ночные звёзды появились на небе над Луксором, и вот, наконец, мы услышали приближение всадников. Я бросилась к двери.

– Слава Богу, вы благополучно вернулись! – воскликнула я. – Что произошло?

– А что, по-твоему, должно было произойти? – Эмерсон бросил поводья Рамзесу. – Я до сих пор не пойму, почему позволил всем вам загипнотизировать меня, чтобы предположить, будто что-то должно произойти! Большую часть времени мы провели, лёжа за гребнем, в то время как стая болванов стреляла друг в друга. Шакалы, должно быть, смеялись до упаду.

– Ты видел Беллингема? – спросила я.

– Да. – Эмерсон споткнулся о стул и выругался. – Что за манера сидеть в темноте?

– Я ждала тебя. Не проклинай тьму, Эмерсон, а просто зажги лампу. Впрочем, лучше это сделаю я, ты вечно сбиваешь их на пол.

Я зажигала свет, а Эмерсон смешивал нам виски. Сайрус схватил Сехмет и устроился в кресле с кошкой на коленях. Дети ушли на конюшню с лошадьми.

– Итак? – поинтересовалась я.

– Итак, полная чушь, – ответил Эмерсон. – Если за сегодняшней экспедицией Беллингема и стояла какая-то скрытая цель, то она ускользнула от меня. Скаддер может быть ненормальным, но не настолько глупым, чтобы ввязаться в подобную заварушку.

– Однако случилось нечто забавное, – медленно протянул Сайрус. – Полковник был чертовски рад нас видеть. И до умопомрачения заботлив. Именно он настоял на том, чтобы мы укрылись.

– А он сам? – спросила я.

– Не с нами. Ушёл один. Я не слышал никаких криков, поэтому полагаю, что никого не застрелили. – Сайрус допил виски и встал, усадив Сехмет на освободившееся кресло. – Думаю, я пойду домой. Мальчики будут сегодня вечером на «Амелии», как обещал Рамзес?

– Разве? Да, припоминаю, теперь, когда вы упомянули об этом. На всякий случай мы не должны оставлять миссис Джонс без чьей-либо помощи под рукой, но…

– Хорошо. Я попозже нанесу им небольшой визит. Не забудьте упомянуть об этом; я бы не хотел, чтобы парни приняли меня за грабителя. – Взяв в руки шляпу, он на мгновение застыл, глядя в сумерки. – Обещают, что сегодня будет полная луна, – пробормотал он как бы про себя. – Мне всегда трудно заснуть в полнолуние.

***

В Египте лунный свет всегда очень ярок; некоторые утверждают, что при полной луне спокойно можно читать газету. Я никогда не пробовала, так как в это время обычно была занята другими делами; но когда мальчики удалились по направлению к дахабии, серебристое сияние позволило нам различить их удаляющиеся очертания, пока дети не достигли посевов, находившихся почти в миле от нас.

Перед уходом я прочитала им нравоучение, вновь и вновь призывая быть осторожными, пока даже Давид не стал проявлять признаки беспокойства, и Эмерсон потребовал, чтобы я умолкла. Пустая трата времени. Как они могли предвидеть неизвестную опасность? Однако я не имела права запретить им уйти. Рамзес обещал миссис Джонс, что они будут там, а английский джентльмен всегда держит своё слово.

Я взяла с Нефрет обещание, что она не уйдёт, но, готовясь ко сну, слышала её мягкие шаги – она беспокойно бродила по дому. В открытое окно доносился запах трубочного табака; Эмерсон разгуливал по двору, тоже не находя себе места. Что-то с грохотом приземлилось на подоконник. Я подпрыгнула и уронила расчёску. Я не видела Анубиса несколько дней. У него была привычка бродить в одиночестве – охотиться или, возможно, дуться; но сейчас он сидел на подоконнике, его глаза сияли в свете свечей, шерсть встопорщилась.

– Он снаружи, – сказала я. В тишине мой голос звучал странно. – Боже мой, не смотри на меня так обвиняюще! В чём дело?

Кот исчез ещё тише, чем появился. Если бы у меня была шерсть, она бы тоже встала дыбом. Что-то витало в воздухе – чувство ожидания, неизбежности...

– Какого дьявола ты сидишь и пялишься в зеркало? – поинтересовался Эмерсон.

Я раздражённо вскрикнула, вновь уронив расчёску:

– Я не хочу, чтобы ты вот так подкрадывался ко мне, Эмерсон!

– Я не подкрадывался, – возмутился Эмерсон. – Ты так ушла в раздумья, что не слышала меня. Почему ты не в постели?

– Я не устала.

– Устала. – Он резко повернул голову к двери. – Кто-то крадётся по дому. Я слышал…

– Нефрет, кто же ещё, – перебила я. – Эмерсон, ради всего святого, не набрасывайся на неё! Ты тоже сегодня нервничаешь.

– Нервничаю, вот ещё глупости, – фыркнул Эмерсон. Он открыл дверь. – Нефрет, это ты? Немедленно ложись спать.

– Я не буду спать, – мрачно процедила Нефрет.

– Это уже переходит все границы, – разозлился Эмерсон. – Иди в свою комнату.

– Да, сэр, – отрезала Нефрет. Она ушла, стройная и возмущённая, по-прежнему в брюках, рубашке и сапогах. Я была уверена, что она не собиралась переодеваться в ночную рубашку.