Чтение онлайн

– Очевидно, нет никакого способа гарантировать, что она заснёт, – с надеждой посмотрел на меня Эмерсон.

– Нет, Эмерсон, она слишком умна, чтобы принять предложение выпить сегодня вечером чашечку горячего какао.

Эмерсон бросился на кровать, полностью одетый.

– Иди спать, Пибоди.

Я не стала просить его снять сапоги. Через некоторое время он начал демонстративно храпеть.

Я легла, не раздеваясь. И спустя некоторое время впала в одно из тех отвратительных состояний сознания, когда человек не спит крепким сном, но и не просыпается полностью. Любой шум заставлял меня вздрагивать. Наконец, после бесконечного перерыва, я сдалась. Несомненно, близилось утро. Эмерсон перестал храпеть, но я знала, что он не спит. Когда я произнесла его имя, он сразу же ответил.

– Да, Пибоди?

– Я не могу спать, Эмерсон.

– И я не могу. – Он повернулся и обнял меня. – Беспокоишься о мальчиках?

– Я всегда беспокоюсь о них. Однако дело не в этом. Сейчас мы знаем почти всю правду и должны предвидеть, что предпримет Скаддер.

– Он писал нам раньше. И может сделать это снова.

– Ему будет нелегко передать сообщение. Мы что-то упускаем из виду, Эмерсон. Скаддер, несомненно, сумасшедший — но сумасшедший романтик.

– Я не понимаю, Пибоди.

– Всё, что он делал, овеяно глупым романтизмом, как в романах. То, как он забальзамировал её тело – не в древнеегипетском стиле, а таким образом, который мог бы служить иллюстрацией для подобного романа. То, что он прислал нам загадочные ключи к разгадке. То, что он устроил бесполезную мелодраму с появлением Беллингема на сцене, буквально столкнув его с телом жены. И для последнего противостояния выберет столь же бессмысленную и мелодраматическую обстановку. Не хочешь угадать, какую?

– Могилу, конечно, – выпалил Эмерсон, нецензурно выругавшись. – Какого дьявола ты молчала раньше?

– Это только сейчас пришло мне в голову. Я пыталась понять причину необычного поведения Беллингема этим вечером. Сложи два факта вместе, Эмерсон: Беллингем покинул дом с охотничьим ружьём и находился у входа в Долину.

– Думаешь, он получил сообщение от Скаддера?

– Иначе зачем ему выходить сегодня вечером?

– Возможно, – пробормотал Эмерсон. – Нет, но послушай, Пибоди, если твоё – наше – понимание мотивов Скаддера верно, ему нужна личная встреча, не так ли? Он бы не стал договариваться о свидании с Беллингемом наедине после наступления темноты.

– Зрители, свидетели, судьи, – ответила я. – Короче говоря, ему потребуемся мы. Я не думаю, что rendez-vous [243] назначено на этот вечер. Беллингем просто осматривал местность. Скаддеру не нужно вызывать нас на представление. Он будет ожидать, что мы соберёмся у гробницы завтра. Как всегда.

– Тогда он подождёт, пока мы туда доберёмся. – Эмерсон притворился, что зевает. – С тем же успехом мы можем немного поспать, потому что осталось...

– Он подождёт. А Беллингем?

Не успел Эмерсон ответить, как мы услышали голос Нефрет.

– Кто-то едет. Быстрее!

Она тоже не спала. Мы выбежали на веранду как раз в тот момент, когда мальчики спешились.

– Почему вы так рано? – набросился с вопросами Эмерсон. – Это не…

– Рассвет наступит через час, – прервал его Рамзес. – И я боюсь, что уже слишком поздно.

Луна садилась, но света было достаточно, чтобы увидеть морщины беспокойства, исказившие его лицо. Я стремительно рванулась вперёд. Эмерсон удержал меня железной рукой.

– Если уже слишком поздно, ещё пять минут не имеют значения, – спокойно сказал он. – Объяснись, Рамзес.

– Вечером полковник Беллингем не вернулся на «Долину Царей», – быстро произнёс Рамзес. – То есть на дахабию с таким именем; он, должно быть, пошёл прямо… – Он глубоко вздохнул и начал всё сначала. – Миссис Джонс подала нам сигнал. Кажется, она размахивала куском ткани; я не мог этого ясно видеть, но её присутствие на палубе в такой час и то, как она продолжала размахивать руками, являлись достаточным доказательством волнения. Полковник сказал ей, что его не будет на ужин, поэтому она не беспокоилась, пока час назад не проснулась и не поняла, что он не вернулся. Тебе этого достаточно, отец? Мы должны идти немедленно. Некоторым охотникам достаточно лунного света. Или первых лучей рассвета.

Мы поспешили по дороге через джебель; даже лошади не могли так быстро ехать в темноте, да ещё по неровной поверхности Долины. Когда мы начали спуск по крутой тропе, луна зашла, и в небе показались первые полосы рассвета. Внизу нас приветствовало зарево огня; гаффиры, охранявшие Долину, собрались вокруг костра и варили утренний кофе. Нас встретили с удовольствием, но без удивления. Ничто из действий Эмерсона не могло их удивить. Когда он спросил, видели ли они незнакомцев, они переглянулись и пожали плечами.

– Мы спали, Отец Проклятий. На джебеле были охотники, но никто не проходил этим путём.

Мы поспешили дальше. Рамзес с Эмерсоном опередили всех нас; когда мы их догнали, они стояли у входа в гробницу и смотрели на что-то, лежавшее на земле.

Рамзес поднял предмет – тяжёлую трость с золотой рукояткой. Взявшись за оба конца палки, он покрутил и потянул. В бледном свете заблестела сталь.

– Трость-меч [244] , – выдохнула я. – Следовало догадаться, правда? Он был здесь. Как он попал сюда незамеченным?

Рамзес махнул рукой.

– Козья тропа. Мы сами показали ему, как! Верёвка, вероятно, всё ещё там. Он пришёл ещё до рассвета, ждал. Может, и не мёртв. Но…

И удалился, с головокружительной скоростью спустившись по ступенькам в гробницу.

– Оставайся здесь, – рявкнул Эмерсон и последовал за ним.

Он не мог предположить, что кто-то из нас выполнит этот приказ. Тем, кого мы искали, некуда было скрыться. Я тоже заметила, как мелкая песчаная пыль колышется на ступенях, как если бы по этим ступеням стащили что-то большое и тяжёлое.

Войдя в жаркий тёмный коридор, я с радостью заметила: Эмерсону хватило ума задержаться достаточно надолго, чтобы зажечь свечу. Она мерцала, как блуждающий огонёк, впереди и внизу. Я споткнулась о трубу и упала на Эмерсона.

– Проклятье, Пибоди, – буркнул он.

– Неважно, – выдохнула я. – Где Рамзес?

– Дайте свет, – раздался голос сына. Я едва могла разглядеть его, скорчившегося на наклонном полу. Позади Рамзеса было тёмное отверстие – вход в комнату, которую Эмерсон обнаружил накануне. Над сыном и рядом с ним виднелись тусклые очертания балок, поддерживавших потолок, а неподалёку – другая фигура, похожая на ворох тряпок.