Чтение онлайн

– А? – Эмерсон взглянул на оплывшую свечу. Воск покрыл его пальцы и капал с них; температура была такая высокая, что даже тонкая кожа не затвердела. – О… Да, наверно, и мы тоже.

На страницах своего личного дневника я признаю, что, возможно, мне было бы нелегко подняться по этому адскому склону, если бы Эмерсон не оказывал на меня постоянное давление сзади. Говард был моложе, находился в лучшей форме, чем Сайрус, и время от времени помогал последнему. Нам приходилось несколько раз останавливаться, чтобы отдышаться или попытаться хотя бы перевести дыхание.

Когда мы вышли, нас уже ждали Абдулла и Селим. Сильные руки парня протащили хрипевшего Сайруса по последней лестнице и бережно уложили на удобный камень. Нефрет поспешила к нему с водой и холодным чаем. Что до меня, я не была слишком гордой, чтобы отказаться от протянутой руки Абдуллы.

Мы, покрытые серой слизью, которая образовалась от смеси пота и пыли, наполненной гуано, представляли собой весьма неаппетитное зрелище. Однако для нас это было не так сложно, как для ожидавших, и я благодарно кивнула Абдулле.

– Что ж! – прохрипел Говард между вздохами. – У вас там есть кое-что весьма интересное, профессор. Гробница начинает иметь определённое сходство с могилой Хатшепсут, хотя, конечно, мы зашли намного дальше вас. Вы искали место закладки фундамента?

– Ещё нет.– Эмерсон вытер вспотевшее лицо рукавом. – А есть ли в вашей могиле…

– Ради Бога, Эмерсон, не размазывай эту гадость по глазам, – прервала я. – Давай-ка я…

– Вытри собственное лицо, – перебил Эмерсон, отталкивая мою руку и взяв кувшин с водой. – Картер, как далеко продвинулся первый…

На этот раз он прервал сам себя, облив водой растрёпанную голову и измазанное лицо, после чего выплюнул полный рот грязи.

– Я заметил одно отличие, – ответил Говард, всё ещё задыхаясь, но проявляя такой же энтузиазм, как и Эмерсон. – Вдоль одной стороны прохода в гробнице Хатшепсут имеется сглаженный участок, вероятно, направляющая для саркофага.

– А, – сказал Эмерсон. – Интересно. Мне стоит пойти и посмотреть самому.

И немедленно выполнил бы своё намерение, если бы Говард не отвлёк его.

– У нас были те же трудности с тающими свечами, профессор, поэтому мы проложили провода для электрических ламп. Я могу это устроить, если хотите.

Эмерсон кивнул.

– Да, хорошо. Я предвижу ещё одну проблему. Проход находится под слоем известняка и входит в тафл. Вы знаете, насколько плохи там скалы; нам, возможно, придётся укрепить стены и крышу, когда мы продолжим.

Сайрус достаточно оправился, чтобы присоединиться к дискуссии. Именно он ответил на вопрос Нефрет:

– Тафл? Это слой более мягкой породы, нечто вроде сланца, лежащий под известняком, в котором высечено большинство гробниц. Камень в этой области не так хорош, как известняк вокруг Гизы и Саккары…

Некоторое время они продолжали разговаривать; Говард и Эмерсон обсуждали возможность использования вытяжного вентилятора для освежения воздуха, а Нефрет продолжала задавать вопросы всем и каждому. В конце концов мне удалось прервать затянувшуюся беседу и указать, что мы могли бы продолжить обсуждение в более удобной обстановке. Было поздно, и я начинала ощущать неприятный запах даже от самой себя.

Эмерсон кивнул.

– Да, люди могут идти домой, Абдулла. Это утомительная работа, и я не хочу продолжать, пока мы не укрепим левую стену.

Эмерсон управляет своими людьми железной рукой, но к себе относится точно так же, и никогда не позволяет рабочим идти на ненужный риск.

Однако, едва мы собрали всё необходимое, как увидели приближавшихся к нам Рамзеса и Давида. Я пришла к выводу, что они заезжали домой, чтобы переодеться, поскольку на них были костюмы для верховой езды.

– Боже, неужели так поздно? – воскликнула я. – Надеюсь, ты удовлетворён подготовкой Энид к сегодняшнему вечеру, Рамзес?

– Она выглядела довольной, – ответил Рамзес. – Мы привели лошадей, матушка; не стоит ли вам с Нефрет вернуться верхом, вместо того чтобы идти пешком?

Нефрет отклонила предложение – по-моему, она восприняла его как неуместную уступку женской слабости – но убеждала меня принять его.

– Я не совершала изнурительного спуска в гробницу, тётя Амелия, поэтому чувствую себя достаточно свежей, а ты продолжаешь беречь лодыжку, которую повредила вчера. Поезжай с Давидом.

Я очень хотела попробовать Ришу. Поэтому согласилась, и после того, как стремена отрегулировали, Эмерсон поднял меня в седло, а остальные двинулись по тропинке к плато. Рамзес начал расспрашивать Эмерсона о гробнице, и, прежде чем они скрылись из виду, я услышала, как Нефрет требует, чтобы на следующий день ей разрешили войти внутрь.

Как только милое животное двинулось вперёд, я поняла его имя. Риша означает «перо», и именно так он двигался – так легко, как если бы летел по воздуху. Я позволила ему самому выбирать свой путь по неровному дну Долины, и нас сопровождали восхищённые взгляды и комментарии.

– Он – чудо, правда? – повернулся ко мне Давид. – В английском стиле езды с удилами и шпорами нет никакой необходимости; он, кажется, чувствует ваши желания и мгновенно на них реагирует.

– Твоя Асфур идёт так же легко. Её имя означает «летящая птица». Я надеюсь, что вы с Рамзесом понимаете, насколько вам повезло, что вы наслаждаетесь дружбой шейха. Мы должны придумать способ отблагодарить его за гостеприимство и щедрые подарки.

Давид заверил меня, что они с Рамзесом уже обсуждали эту тему.

– Как у вас уладились дела с миссис Фрейзер? – затем спросила я.

– Я почти сразу ушёл, – ответил Давид. – В конце концов, тётя Амелия, она почти не знает меня; ей было бы неудобно… э…

– Репетировать, – подсказала я. – Да, конечно. У тебя инстинкты джентльмена, Давид. Она знает Рамзеса с детства и чувствует себя с ним совершенно непринуждённо.

Мы миновали узкий вход в Долину и вышли на открытую пустыню.

– А теперь дадим им волю? – предложил Давид.

Как правило, я предпочитаю не ехать полным галопом, если не преследую преступников (или если они не преследуют меня). Но это было не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывала. Настолько плавным было наше продвижение, настолько ровной была походка прекрасного существа, что мне казалось, будто я лечу. И от восторга я громко рассмеялась.

Мы отъехали совсем недалеко, но тут Давид обратился ко мне – или, что более вероятно, поскольку он говорил по-арабски, к Рише – с призывом остановиться. Сам он тоже остановился и окинул проницательным взглядом приближавшихся к нам всадников, которых я, ослеплённая восторгом, до сих пор не замечала. Вначале я увидела женщину; её длинные юбки свисали до стремени, и она надлежащим образом подпрыгивала вверх и вниз.