Чтение онлайн

– Или умывальник. И нет, ты не будешь смотреть, как я это делаю. Брови и усы я осветлил другой краской – Сайид начинает седеть, а более светлый цвет по краям бровей делает их менее тяжёлыми. Моё лицо длиннее и тоньше, чем у Сайида, поэтому я вставляю подушечки, чтобы округлить щёки. – Он послушно открыл рот в ответ на её исследующий палец. – Пятно на зубах удаляется спиртом. Видишь ли, в точном сходстве нет необходимости; Беллингем никогда не смотрит на лица слуг, и настоящая уловка состоит в том, чтобы имитировать осанку и манеры Сайида.

Он согнул локоть и почесал себе бок когтистыми пальцами.

– Точь-в-точь как он, – признала Нефрет. – А можешь показать мне, как...

– Если тебе так хочется, – кивнул Рамзес. И быстро отвернулся от милого нетерпеливого лица, смотревшего на него снизу вверх.

Однако, отойдя на безопасное расстояние, он вспомнил о шаркающей походке Сайида, и Нефрет благодарно рассмеялась:

– Отлично. Подожди немного; мне нужно кое-что достать из комнаты.

– Что?

– Другой мой нож. Я оставила его в шкафу.

– Он тебе нужен?

– Безусловно. Я присоединюсь к вам сию секунду.

– Не ко мне, я собираюсь встретиться с Сайидом. Иди к Давиду. Возможно, тебе удастся убедить его поспать несколько часов, хотя я в этом сомневаюсь.

– Спасибо, мой мальчик. – Она улыбнулась ему и направилась в свою комнату. Рамзес хлопнул дверью перед мордой Сехмет и вышел, сопровождаемый её печальными воплями.

Поднявшись на палубу, Нефрет увидела в лунном свете тёмный неподвижный силуэт Давида. Она тихо кашлянула, чтобы предупредить его о своём приближении, иначе тихую ночь сотряс бы испуганный крик.

– Рамзес сказал мне, что ты здесь, – не оборачиваясь, буркнул Давид.

– Ты меня тоже будешь ругать? – ответила она тем же полушёпотом и подошла к нему.

– Что толку? Но я не собираюсь ложиться спать и оставлять тебя здесь одну.

– Я не одна. Внизу находятся Хасан, Мустафа и ещё несколько человек. Мои глаза так же остры, как и твои.

– Луна светит ярко. – Давид по устоявшейся привычке избегал споров. – Отсюда можно увидеть даже голову пловца.

Нефрет кивнула.

– Когда-если ты его увидишь, что будешь делать? Звать на помощь?

Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё, и она увидела сверкание белых зубов.

– Мяу, – ответил он.

– Что?

– Мяу. Или мья-ау? Все знают о кошках Луксора; мяуканье одной из них предупредит Рамзеса, не отпугнув нашего посетителя.

– О Боже, – охнула Нефрет.

– Что случилось?

– Вернусь через минуту.

Сехмет было отчётливо слышно даже через закрытую дверь. Она глупа, подумала Нефрет с печальным весельем – окно открыто настежь. Анубиса или Бастет давно бы и след простыл. Причём без единого звука.

Вой прекратился, как только Нефрет открыла дверь. Сехмет принялась ластиться к ногам вошедшей, и девушка наклонилась, чтобы поднять кошку.

– Что же мне с тобой делать? – задумалась она. – Если я закрою тебя в шкафу, ты развопишься так, что тебя услышат за милю вокруг.

С кошкой на руках она вернулась к Давиду, которому совсем не понравилось это зрелище.

– Тебе придётся избавиться от неё, – настаивал он. – Рамзес прикончит её, если она сорвёт его план.

– Он на такое не способен. Она будет молчать, пока кто-нибудь из нас держит её.

– Иншаллах [208] , – мрачно проронил Давид.

Ночь продолжалась. На палубе другой дахабии не было никаких признаков движения, и гладкая серебристая дорожка света через воду оставалась нетронутой. Тишину изредка нарушали лишь топот или фырканье Риши, ожидавшего на берегу без пут и привязи, а также далёкий вой шакалов и дворняжек. Хриплое мурлыканье Сехмет смолкло; она заснула на сгибе руки державшего её Давида. Нефрет подавила зевок. Давид обнял её свободной рукой, и девушка прислонилась к нему, благодарная за силу, тепло и нежную поддержку. Её веки тяжелели, а ночной воздух постепенно становился всё холоднее.

Он гораздо более открыт, чем Рамзес, сонно подумала Нефрет. Полагаю, Рамзес не может не сдерживаться, бедный мальчик: англичане не обнимают друг друга, да и тётя Амелия почти никогда не обнимает его и не целует. Тётя тоже не позволяет себе открыться – разве что перед профессором. Но все они дороги мне, хотя и по-разному. Возможно, если бы я вела себя дружелюбнее с Рамзесом...

Она дремала, положив голову Давиду на плечо, и вдруг почувствовала, как оно затвердело. В гладкой ряби залитой лунным светом воды не мелькало ни единого тёмного пятнышка. Давид смотрел на берег, где в тени передвигалась какая-то бледная фигура. Рамзес? Контуры фигуры угадывались неясно, но халата на ней явно не было.

– Сейчас? – прошептала она.

– Подожди. – Напряжённо наблюдая, Давид убрал руку.

– Он не видел его, – мягко, но настойчиво сказала Нефрет. – Где он?

Её местоимения могли сбить с толку, но Давид всё понял.

– Я не знаю. Подожди.

Он сунул кошку ей в руки и направился к трапу.