Увидеть звезды
Шрифт:
— Это правда. Дед и бабушка дом оставили маме. Она хотела продать эту землю, под застройку. Но мне хотелось все сохранить, и я сам купил дом у родителей.
— Тебе он так дорог? Или эта земля?
— Земля.
— Зачем она тебе?
— Это обсудим завтра, когда я проведу тебя по окрестностям. Надо бы поесть. Как ты насчет омлета?
— Отлично. Но можно и подождать. Я еще не очень голодная.
— А за второй порцией виски спустишься?
— Чуть позже. Хочу достать кое-какие вещи. Забери мой стакан, а я попробую спуститься одна.
— Итак, ужин через полчаса?
— Договорились.
Марианна услышала, как он гулко шагает по деревянным ступенькам, беззаботно насвистывая; далее раздалось звяканье горлышка о край стакана. Марианна достала из чемодана белье и переложила в комодный ящик, повесила халат на крючок и задвинула под кровать промокшие ботинки. Выложив на кровать сумочку с туалетными принадлежностями, она дважды промерила шагами комнату и решила, что лучше всего отсчет начинать от окна — чтобы попасть к лестнице — и шагать по прямой.
Перед спуском Марианна извлекла из чемодана тяжелую бутылку, обернутую салфеткой. Прижав ее одной рукой к боку, второй она отыскала окно. Развернувшись, отсчитала пять шагов и оказалась у лестницы, потом нащупала перила. Старательно отмечая каждую ступень, она добралась до пола и перевела дух.
— Кейр? Ты на кухне?
— В гостиной, за лестницей. Постой, я уберу свои башмаки. Бросил их посреди комнаты.
Она протянула бутылку в сторону его голоса:
— А это мой вклад в домашние припасы.
Кейр взял сверток, развернул.
— Шампанское?
— Да. Понимаю, это жутко глупо. Но мне трудновато выбирать подарки. Я подумала, может, захочешь что-нибудь отметить. Например, прилет каких-нибудь птиц.
— Или отлет комаров. Брось, мы выпьем его до твоего отъезда, пока ты тут.
— В общем, я на это рассчитывала. В конце концов, даже какао иногда приедается. Мне еще нужно обследовать кухню. А ты занимайся своими делами.
Она повернулась, чтобы уйти, и вдруг услышала крик:
— Осторожней, лестница! — Кейр, схватив ее за руку, заставил нагнуться. Марианна оступилась, но он крепко обнял ее за талию и сжал локоть. — Ты хотела пройти прямо и наверняка бы врезалась лбом. Прости, если испугал.
— Ничего… все нормально. Спасибо. — Выпрямляясь, она положила ладонь ему на грудь и тут же, несколько опешив, почувствовала прикосновение упругих завитков волос и обнаженной кожи. Резко отдернув руку, она, запинаясь, пробормотала: — Прости… ты, что ли… Боже, Кейр, — ты что, голый?!
Он рассмеялся.
— Просто решил переодеться.
— Ой! Прости. Я помешала. Надо было постучаться.
— Но тут нет двери.
Она еще не оправилась от шока, и у нее вырвалось:
— Нам необходимо что-то придумать, ты согласен? Наверху ведь тоже нет двери.
— Я уже об этом подумал. Подойди к началу лестницы. — Взяв ее под локоть, он провел ее эти несколько шагов. — Ну как, готова?
— Готова. — Она отмечала вслух: — Входная дверь… Кухня… Гостиная?
— Да, все так, все верно. А вот здесь, прямо у входа в кухню, я прицепил одну штуковину, «музыку ветра». — Над головой Марианны раздался беспорядочный перезвон, впрочем, мелодичный. Когда он утих, Кейр сказал: — Это будет нашим дверным звонком. Я буду звонить, прежде чем подойду. Ну и ты звони, если захочешь подать мне знак: ты тут, близко. Но вообще-то, если и не оповестишь меня, не беда.
— Потому что ты мужчина?
— Нет, потому что ты не видишь. А я могу видеть, где ты. Что ты делаешь.
— Да-да. Конечно. Тебе нужно одеться. Тут холодно, когда отходишь от печки. Спасибо за «музыку ветра». Великолепная идея. И такой приятный звон.
— Так я буду оповещать тебя, когда собираюсь выйти из дома или когда прихожу. Как только открывается входная дверь, наша музыка срабатывает, подает тебе сигнал.
— Не такой назойливый, как дверной звонок.
— Это уж точно.
— Какой же ты изобретательный! И заботливый. Спасибо, Кейр.
— Я забочусь не только о тебе. Громкие звуки здесь как-то режут слух. И могут распугать птиц. Я пытаюсь сохранить естественный баланс, по крайней мере, на звуковом уровне.
— Значит, никакой оперы?
— Только в наушниках и сидя в машине. Тут же нет электричества. Но у меня есть приемник на батарейках, если тебе очень захочется послушать музыку или новости.
— Не захочется. Так здорово очутиться в деревушке Бригадун [18] , вырваться из пут современности. Кухня где-то тут, да?
— Она прямо перед тобой. Марианна… — Он виновато прикоснулся к ее локтю. — Прости, если напугал. Ну… когда схватил тебя. Иначе бы ты набила на лбу огромную шишку.
18
Деревушка из американского фильма «Бригадун» (1954). Это сказочное шотландское селение возникало вдруг из тумана каждые сто лет, причем на один день.
— Да ладно тебе, я просто немного растерялась. И почувствовала себя… незащищенной, наверное. Когда мужчины знают, что ты не видишь, то позволяют себе иногда всякие глупости.
— Все шутишь?
— К сожалению, нет.
— Ублюдки!
— В свое время случались неприятные сюрпризы. Но не волнуйся, этот таковым не был.
Марианна
Напротив, сюрприз был очень приятным. Но я стыдливо от Кейра шарахнулась, скромница нашлась, вполне в духе Джейн Остин.
Наверное, сказалось то, что у меня давно не было отношений с мужчинами, иначе вела бы себя умнее. До чего же мне не хватает глаз в такие моменты, нормальных глаз, которыми, говорят, можно выразить любые чувства, они могут манить, отталкивать, запрещать, позволять — без всяких слов. Мне не дано красноречивого взгляда, ну и как же я могла подать знак, что дверь открыта, что я буду рада, если он захочет прийти?
Только прикосновением. Мне хотелось к нему прикоснуться, но я этого не сделала. Когда зазвенела музыка ветра, я едва не кинулась его обнимать. Может, и кинулась бы, если бы он был одет. Но я просто сказала «спасибо», я запретила своим рукам обвить его шею, потому что не знала, что будет означать это объятие — и для него, и для меня. Что, кроме моего порыва прикоснуться к нему? Жизнь не сводится к прикосновению. По крайней мере, для меня.
(Глупости. Нужно, нет, необходимо,поступать так, будто впереди лишь год жизни; а я зачем-то фокусничаю, развожу сантименты.)
Отсчитав ступени и шаги, я поднялась наверх, села на кровать. Кейр бродил внизу, я слышала, как он расстегивает молнии на карманах рюкзака (или на джинсах?) и раскладывает вещи по шкафам и ящикам. Лязгнула дверца печки, затем раздался глухой деревянный стук, чуть потянуло дымом. Подложил в печку дров, сообразила я.
Я нашарила в изножье кровати сумочку с туалетными принадлежностями и вытащила щетку для волос. Потом долго и безжалостно их расчесывала, они так и трещали от статического электричества. В общем, выплескивала наружу злость на себя и свою слепоту, на то, что не могу поддержать столь желанную игру, поскольку у меня нет нужных карт.
Волосы мои наконец ровно легли на плечи, безупречно шелковистые, но я тут же собрала их в хвост и полезла в сумочку за матерчатой резинкой. Для моей унылой жизни подходит унылый хвост, а не распущенная роскошная грива.
Полная раскаяния в своей застенчивости, я сидела на кровати, смиренно сложив руки на коленях, и мысленно раздевала Кейра. Конечно, теперь, когда мы с ним вдвоемоказались в замкнутом и очень тесном пространстве, неизбежными будут неловкость и напряженность. Но меня утешало то, что, по крайней мере, мысли мои он точно не увидит.
А если учесть, чтов этих мыслях творилось, то знать о них Кейру было абсолютно незачем.
Глава седьмая
После ужина Кейр сел писать письмо матери Мака, надо было поддержать ее и утешить, а Марианна сразу отправилась наверх, укладываться, сама захотела лечь пораньше. Ее очень утомила экскурсия и то, что пришлось уйму всего запоминать, осваивая неизведанную территорию. Уже забравшись под одеяло, она слушала, как Кейр умывается, как готовится к ночлегу. Вот открыл и закрыл печную дверцу, вот зашуршал спальным мешком, раскладывает, вот скрипнул диван, оседая под тяжестью его тела.