Чтение онлайн

— А какое впечатление Луиза произвела на тебя? Как женщина?

— Вообще-то она не в моем вкусе. Даже если бы была моложе. Но вполне симпатичная, для тех, кто любит женщин… мм… в теле. Пухленьких. Такие многим нравятся. И потом, когда женщина сама настроена на соответствующие отношения, еще не все потеряно. Мужчин это притягивает. Что старая антенна еще ловит.

— Вот оно что… Старым антеннам требуется заместительная терапия, гормональная, в этом все дело. И тебя они тоже ловили?

— Наверное. Просто я не замечал.

— Тогда, в Ботаническом, ты сказал, что не знаешь, нравишься ты женщинам или нет.

— Я имел в виду незрячих женщин. Луиза никогда не была замужем?

— Никогда. И монашкой тоже не была. Но никаких длительных романов.

— А этот ее Гэрт, который гот?

— Гэрт? Ему не больше двадцати пяти!

— Ну и что? Считается, что у мужчин в сорок лет пик сексуальной активности уже позади, а женщины как раз в этом возрасте его достигают. Возможно, Луиза ценит… мм… молодые крепкие мускулы.

— Но чем сама Луиза может привлечь двадцатипятилетнего парня?

— Добротой, чувством юмора. Да, представь себе. Заботливая, чувственная женщина, которой плевать на целлюлит и которая не помешана на липоксации. И еще — она всегда тебе благодарна.

— Благодарна?!

— Между прочим, это очень важно. Мужчины тоже часто не уверены в себе, даже чаще, чем женщины. Нам сложнее доказывать свою состоятельность. И женщинам, и себе. Бессонными ночами каждый мечтает о той, которая будет всем довольна. Молоденькие женщины порою слишком пугливы и зажаты. В постели они больше напрягают, чем радуют. К тому же вы, душеньки, так сосредоточены на том, как выглядите, и на своем мобильнике, что это здорово охлаждает. Поэтому молодым парням вроде Гэрта иногда проще общаться со зрелыми дамами, такими как Луиза.

Сестра Луиза вдруг предстала перед Марианной в ином, непривычном ракурсе, и она тут же спросила:

— Значит, она все же тебя заинтересовала?

— Луиза? Меня — нет. Но теоретически… Ты же хотела услышать мужское мнение.

— У тебя были романы с женщинами старше тебя?

— В молодости было дело. В Абердине. Дама моя была с амбициями, обожала свою работу и не хотела засесть с детьми, потому их не заводила. Мне, зеленому юнцу, было лестно ее внимание и нисколько тогда не смущало, что я ей нужен только как самец. Я получал удовольствие, обоих все устраивало.

— Ты никогда не был женат?

— Я никогда не искал прочных отношений. Возможно, поэтому они так ни с кем и не завязались.

— Союзы с нефтяниками в принципе не бывают долгими.

— Да, это испытание для обоих. Но женам все же тяжелее. После Харви много было мужчин?

Она ответила не сразу и коротко:

— Немного.

— A-а! Вот мы и подошли к запретной зоне. Я, правда, не заметил предупредительного знака.

— Прости, Кейр, но мне стало как-то неловко… сижу тут в пижаме, обсуждаю с тобой свою интимную жизнь… и твою, и ты совсем рядом, и… какой же ты слон? Не понимаю, что происходит.

— Ничего особенного. Просто сидим с тобой, болтаем. Значит, говоришь, Луиза увидела во мне… гм… брутального героя. Интересно, каким тыменя видишь.

— Я тебя никаким не вижу, это известно.

— Неправда, видишь, но зрение тут ни при чем. Не волнуйся, у меня нет такихпомыслов. Ты само очарование, и я не хотел бы отпугнуть тебя своей настырностью. И я действительно, если угодно, герой, но не брутальный авантюрист, и ни при каких обстоятельствах не воспользуюсь чьей-либо слабостью. Знаешь, нам лучше быть откровенными друг с другом. Хотя бы потому, что я не все понимаю, ведь ты не подаешь привычных, так сказать, сигналов. И не говоришь того, что говорят обычно. Поэтому я вынужден сам до чего-то додумываться.

— Я тоже.

— Надо же, один другого стоит! Хочешь еще кофе?

Она расхохоталась:

— Струсил, решил сменить тему?

— Ничего подобного. Кофе я предложил для передышки, на самом деле у меня в запасе убойный вопрос.

— Это какой же?

Он немного поерзал.

— Услышав от меня про смерть Мака, ты, помнится, сказала, что людям надо так друг к другу относиться, будто жить им совсем недолго. Говорить все, что хочется сказать.

— Что теперь-то об этом вспоминать. Я тогда подумала про несчастную жену Мака. И про Харви.

— Это я понял. Ну а., что бы ты сказала мне, если бы знала, что скоро умрешь? Или что я скоро умру?

— Но это же нечестно!

Он пожал плечами:

— Ты не обязана отвечать.

— Ты же знаешь, что я отвечу.

— Надеюсь, что ответишь.

Помедлив, она спросила:

— С тобой… все нормально?

— В принципе да. Но на свете всякое случается.

Она сердито теребила край одеяла.

— Ты невозможный тип, Кейр. Это не по правилам.

— Что считать правилами? — тихо спросил он. — Лично я люблю хоккей. А это игра не для робких.

— Если бы нам скоро… — Она убрала за уши растрепавшиеся прядки и вздохнула, раздраженно вздохнула.

— До чего дурацкий вопрос!

— Не отвечай.

Она еще раз вздохнула.

— Если бы мы скоро должны были… я… я попросила бы тебя обнять меня… и вероятно… сказала бы, что хочу стать твоей… совсем… — Она прикрыла рот ладонью и покачала головой. — Боже, неужели я это сказала! Что ты подмешал в кофе, а?

— Но сейчас не скажешь? — выждав, спросил он.

Она прижала к губам кончики пальцев умоляющим жестом.

— Нет, сейчас нет.

— Так я принесу кофе?

Он поднялся, и матрас резко выровнялся, у Марианны на миг закружилась голова. Когда он отошел от кровати, она позвала:

— Кейр!

— Да?

— А что бы ты сказал?

Он остановился, чуть сгорбившись, чтобы не удариться о скошенный потолок.

— Примерно то же самое.

Он стал медленно спускаться, но на последней ступеньке забыл пригнуть голову. Раздался перезвон трубочек «музыки ветра».

Марианна

Я одолела лестницу, потом водные процедуры в душе, потом снова лестницу — поднялась. Наверху оделась и опять спустилась, уже более уверенно. В кухню я вошла, когда Кейр мыл посуду. Он перестал оттирать железной мочалкой сковороду и задумчиво поинтересовался:

— Ты всегда носишь черную одежду?

— Нет. Иногда и белую. Так удобнее. Черное и белое всегда хорошо сочетаются.

— Это важно? Я вообще не обращаю внимания на подобные мелочи.

Меня смутил его вопрос, я не знала, что ответить, и спросила:

— А ты в чем сейчас?

— Джинсы, водолазка, флисовая куртка.

— Цвета?

— Водолазка темно-коричневая. Мм… контрабас. А куртка зелено-голубая… арфа.

— Зелено-голубая? Как твои глаза?

— Нет, глаза разных цветов. Один голубой, другой зеленый.

— Хотела бы я их увидеть.

— Мерцающие звезды… Мои глаза… Что-нибудь еще?

— Снег.

Я услышала бульканье воды, спускаемой из раковины. Потом Кейр взял меня за руку.

— Идем.