Чтение онлайн

— Я уверен, что это так. Но, конечно, они поняли, насколько ты хороша и умна.

— Ей было все равно, могу ли я быть милой, умной, интересной, честной, доброй… или какой-то еще. В основном, она беспокоилась о том, идеально ли я выглядела на рождественских фотографиях, которые они отправляли своим друзьям и партнерам.

Фелиция старалась, чтобы слова не звучали горько, но знала, что у нее не получилось. Старая боль никогда не исчезала.

Саймон протянул руку и сжал ее.

— Мне так жаль, солнышко.

— В то время, когда они удочерили меня, они так же удочерили мою старшую сестру, Дейдру. Мы не могли быть более противоположными. У нее были темные волосы, как вороново крыло. Она сама была блестящая, прямая. Холеная. Когда она улыбалась…

Фелиция вспомнила сестру и почувствовала, как губы ее шепчут. — Она освещала комнату. Это клише, я знаю, но она это делала. Она любила людей и жизнь. Когда она училась в универе, то возвращалась на выходные и таскала меня на вечеринки. Я всегда была тихоней, но к концу каждого вечера мужчины клялись ей в вечной преданности, а женщины — в дружбе на всю жизнь. Я обожала ее.

— Это видно. — Саймон снова сжал ее руку. — Но почему ты настроена против любви?

Сейчас настала очередь сложной части истории. Фелиция тяжело дышала, молясь о силе.

— Около пяти лет назад Дейдра познакомилась с племянником российского дипломата Алексеем. У него была хорошая внешность дьявола. Искушенный. С бешеным обаянием. Дейдра привезла его домой на праздники познакомить с родителями. Он сказал, что любит ее. — Фелиция стиснула зубы, расплавленная ярость пробегала по ней. — Я знала, что он лжет. Дейдра была единственной, кому я рассказала о своем даре, и я умоляла ее порвать с ним. Она настаивала, что они влюблены, — выплюнула Фелиция. — Она, черт возьми, переехала в Россию с этим ублюдком. Примерно через год она позвонила мне поздно ночью, рыдая. Алексей бросил ее, признавшись, что женат. И у него появилась новая любовница. Дейдра была просто интрижкой. Но он уже устал от нее. Боже… — Фелиция сжала кулаки. — Ее рыдания разрывали мне сердце. Она умоляла, говорила, что любит его. Он пожал плечами и велел ей освободить квартиру до Рождества.

— Чертов ублюдок.

— Если бы я знала, где его найти, я бы вздернула его за яйца.

— Я в этом не сомневаюсь, — пробормотал Герцог. — Я помогу тебе. Что случилось потом?

— Я перевела Дейдре деньги, чтобы она вернулась домой на праздники. Она приехала, но Алексей вырвал из нее всю жизнь. Она смотрела на стены жуткими, пустыми глазами. Она не ела и не спала несколько дней. Просто рыдала. Уверена, наши родители надеялись, что ее боль быстро пройдет. Они поехали кататься на лыжах на Рождество.

Герцог отшатнулся.

— Они просто… уехали?

— Они были очень внимательны, когда дело касалось внешности, оценок. У нас было все лучшее, что можно было купить. Эмоции? Они никогда не знали, как с ними обращаться, поэтому они заметали их под ковер.

Горечь вскрыла неровную рану в его животе.

— Я отвела Дейдру к психологу, организовала ей группу поддержки, баюкала ее, когда она кричала. Ничего не помогло.

Фелиция сглотнула, не зная, как сможет сказать следующие слова. Она боролась со свежими слезами.

— Дейдра… покончила жизнь самоубийством несколько недель спустя.

Теперь не избежать слез. Они падали проливным дождем, когда она вспомнила бледное тело Дейдры, лежащее безжизненно на ярко выложенном плиткой полу в ванной комнате. Фелиция закрыла глаза и сжала живот, потому что рыдания мучили ее.

— Никогда не думала, что она проглотит упаковку успокоительного. Она была моим другом, моей сестрой. Всем.

Саймон протянул руку и вытер ее слезы.

— Мне так жаль.

— О-она сказала, что любовь — это худшее, что с ней когда-либо случалось. Она хотела, чтобы я никогда не отдавала свое сердце.

— И ты видела, через что она прошла, и поклялась, что никогда не отдашь свое?

— Дейдра защитила меня от холода и ожиданий моих родителей. Она заслуживала счастья, не…

Фелиция не могла выдавить ни слова, кроме слез.

Саймон гладил ее спину, а она прижимала колени к груди, почти боясь поверить в его утешение.

— Я понимаю, насколько ее смерть должно была сделать тебе больно.

— Больно? Это с-сломало что-то во мне. Я скучаю по ней так сильно.

— Я знаю. Но Дейдра хотела, чтобы ты жила. Она водила тебя на вечеринки, потому что хотела, чтобы ты веселилась, встречалась с людьми. Общалась. Ты не выполняешь ее желания.

Фелиция сжала кулаки, ярость билась в такт реву ее сердца.

— Ты никогда не видел мою сестру. Не бери на себя смелость понять, чего она хотела, что думала или во что верила. Она бы хотела, чтобы я была счастлива прежде всего.

— А ты счастлива? Правда? Ты была бы счастлива, выйдя замуж за человека, который не мог быть самим собой с тобой, который скрывал свои чувства, потому что боялся потерять тебя, слишком сильно, чтобы использовать весь потенциал отношений? А ты, отказываясь любить его, но сохраняя его дом и вынашивая его детей, неужели желала это — то самое «долго и счастливо»? Что бы сказала об этом Дейдра?

Это было жалкое зрелище. Трусливое. Фелиция вздрогнула, уткнувшись зареванным лицом в руки.

— Тебе когда-нибудь вырывали сердце и…

— Нет. Но и тебе тоже. Ты не подпускала никого достаточно близко, не так ли? Что насчет Тристана? Почему все закончилось?

Вытирая слезы, она покачала головой.

— Я не знаю. Какая разница? У нас было мало общего. Он был музыкантом, играл часами. Я ненавидела сцену.

— Это декорации. Я не слышу причины.

В то время казалось, что они просто отдалились друг от друга. Но когда их отношения действительно закончились? Он попросил ее встретиться с родителями, и ей было неудобно. Она перестала отвечать на его звонки, надеясь, что он поймет, что она просто не готова к такому шагу. Ему не потребовалось много времени, чтобы перестать ей звонить.

— Он не был тем самым, — защищалась она.

— Как и Мейсон, но ты согласилась выйти за него замуж, потому что он был готов принять любые объедки любви, которые ты бросишь ему. Я уверен, Тристан не принял бы. Да ни в жизнь.

Он сжал руку вокруг ее затылка.

— Послушай, я не Алексей. Я бы никогда так не относился к тебе.

Разве она не подумала несколько часов назад, что он совсем не похож на мучителя ее сестры? Да. И в своей голове она знала, что Саймон никогда не бросит ее так жестоко. Но даже если бы он любил ее безумно вечно, не дало бы это ему силу навредить испуганной Фелиции?

— Что, если ты когда-нибудь устанешь от меня и захочешь уйти? Если я позволю себе любить тебя…

Она отрицательно покачала головой.

Это могло убить ее.

— Ты не настолько слаба, чтобы не пережить разбитое сердце. Даже если бы ты полностью отдалась мне, и это не сработало, ты бы выбрала вариант Дейдры? Правда?

Боже, он прав. На месте Дейдры она бы никогда не позволила Алексею победить ее.

— Нет.

— Время лечит. Правда. Люди влюбляются больше одного раза в жизни.