Чтение онлайн

– А как же я?
– печально шмыгнув носом, уставилась на подругу.
– Я ж больше не увижу свою любоф!

– Ой, я тя умоляю.
– подруга вскинула лопатку, которой помешивала плов.
– Будешь к Соньке на чай ходить. Или, вообще, ... Кстати! Насколько я знаю, твой Журавлик дружит с Семенцом, вот и попроси вас свести!

– Да - действительно! Подойду к Журавлеву, и так и скажу "Товарищ капитан, помогите. Хочу вашего друга, аж сил нет! Устройте нам свидание, а?". Я даже представляю его лицо.
– хихикнула я.

– Ну как хочешь. Просто, может быть, стоит подружиться с Антошей? Войдешь в круг его друзей, а там и до Семенца рукой подать.

– Ну, про круг друзей, ты это преувеличила, у Журавлева столько не наберется. У него в друзьях только Семенец и общевойсковой устав, так что...

– Ой, ну все.
– перебила меня подруга.
– Мое дело предложить. Иди в душ, как раз ужин приготовиться. А то есть хочу, пипец. Шуруй, давай.

– Есть, товарищ старший сержант.
– я приставила руку к голове и строевым шагом потыкала ванную.

– Дите, ей богу.
– донесся голос подруги.

***

Следующие два дня проходили в небывалом, для меня, спокойствии. Журавлев куда-то пропал, то есть я видела его на построениях, но больше он к нам в узел не приходил, и свои нововведения не предлагал. Юлька была загружена, оформляя медкарты убывающим. Поэтому подругу я видела только по вечерам, она продолжала злиться и материть начальника. Кирилла, из-за Юлькиного плотного графика, я тоже не видела, да, и не сказать что соскучилась. У Полины Осиповны, видимо, сломался телевизор, в связи с этим она не могла нас проинформировать какие сегодня лунные сутки. А Лида, приостановив попытки соблазнить своего "артиста" усердно работала. Я тоже не забивала себе голову всякой ерундой, и делала свои дела. Коих было много: во-первых, мне надо было подготовить документы для подразделения, а во-вторых, в связи с запланированными в пятницу стрельбами, наше командование постоянно звонило и просило с кем-нибудь соединить. Под такой правильный, размеренный рабочий ритм, я слишком расслабилась, и от того, удар, нанесенный Журавлевым в четверг, оказался для меня неожиданным.

– Товарищ капитан, я же ничего не знаю!
– я семенила за Журавлевым, пытаясь не отстать.

– Аня, ну что вы как маленькая, еще заплачьте.
– не оборачиваясь, устало ответил капитан.

– А это поможет?
– если да, то я готова затопить все вокруг.

Журавлев не ответил, и, покачав головой, продолжал шагать в парк. Пятнадцать минут назад он зашел к нам в кабинет, и, попросил меня проследовать за ним, объяснив, что мы идем в парк. Изучать БМП-1КШ. У меня в глазах потемнело от его слов. Я видела эту машинку, если так можно сказать. Связисты выгоняют ее из парка по тревоге, или когда подразделения едут на полигон. Но я видела ее издалека, знаю только то, что сделана она на базе боевой машины пехоты, и что напичкана всякими радиостанциями и навигаторами. А еще, что у нее гусенички, вместо колес. Всё! Больше ничего не знаю, и если честно, не хочу.

– Товарищ капитан, я ничего не знаю про эту машину. И ее комплектацией пользоваться не умею

– Поэтому мы и идем в парк. Я договорился с Хисматовым, командиром роты связи, он тебе объяснит и все покажет. На стрельбах будешь в его экипаже. Делать ничего не надо будет, просто изучай. Это полезно для твоих профессиональных навыков.
– отрезал Журавлев.

Сдохнуть! Вот что сейчас действительно полезно для меня. Помереть, и сразу множество проблем решится сами собой. В парк мы добрались быстро, здесь вовсю кипела работа. Солдатики бегали с инструментами, а командиры и техники рот, прикрикивая, подгоняли неторопливых мальчишек. Все машины стояли в боксах, поэтому масштаб своей проблемы я поняла не сразу. Мы прошагали мимо пары ангаров и повернули к очередным, открытым настежь, воротам. У одной из машин стоял невысокий, коренастый мужчина, лет тридцати пяти, и что-то обсуждал по телефону. Увидев нас, он широко улыбнулся, и принялся заканчивать разговор, прощаясь с собеседником. По его приветственному жесту и широкой улыбке, проглядывающейся сквозь рыжеватые усы, я поняла, что это и есть Хисматов. Журавлев, обогнав меня, подошел к мужчине и протянул руку для рукопожатия. Я, медленно приблизившись, встала позади него.

– Здравствуйте, вы - Аня?
– усатый окинул меня добродушным взглядом, я кивнула - А я - Ренат Ильдарович. Ну что, будем осваивать технику?

Я перевела взгляд на машину, у которой стоял мужчина. Первое о чем я подумала, не стоит, конечно, такое писать, но все же. Первое что пришло мне на ум, было лаконичное "Еб...ть!". Причем с увеличенным количеством букв "а". Я хоть и предпочитаю не материться, это Юлька, у нас, в этом спец, но только это слово, отечественного сленга, полностью отражало мое состояние. Хоть я и среднего роста, эта бандура была гораздо выше меня, а сколько она весит, я даже подумать боялась. Сразу почему-то представилось, как по мне, хрупкой, рыжеватой девушке, с выразительными зелеными глазами, проезжает гусеница этой машинки. И я, широко раскинув руки, лежу посреди поля и безжизненно всматриваюсь в небо.

– Сержант Решетникова!
– из предсмертных размышлений меня вырвал звучный голос Журавлева.
– Насмотрелись?

Я перевела испуганный взгляд на капитана, тот ожидая ответа, сверлил меня тяжелым взглядом. Пришлось кивнуть, потому что речь ко мне еще не вернулась.

– Ну, тогда поехали.
– Хисматов бодро запрыгнул на корпус. Поехали? Перед моими глазами опять поплыла картина моего безжизненного взгляда, но я не угадала. Командир роты связи, присев на корточки протянул ко мне руки.
– Хватайся. Ногу на колесико ставь, а я тебя подтяну.

Я, растерявшись, схватила его за руки и поставила ногу на одно из колес.

– Антох, помоги ей.
– это он уже к Журавлеву обращался.

Мой командир ничего не ответил, и ловко подхватив за талию, подтолкнул меня вверх. От страха у меня даже коленки задрожали, так и потопала на полусогнутых до люка, хорошо, что Хисматов придерживал за руку. В отличие от меня Журавлев, подтянувшись, быстро заскочил наверх. Ринат Ильдарович, как кролик у фокусника, присел и через секунду исчез, в шляпе, точнее в глубине машины. Я подкралась к люку и заглянула вниз, связист улыбнулся и, ободряющим жестом, пригласил вовнутрь. Даже не помню, как я на это решилась, но уже через пару секунд я оказалась внутри БМП. Пространства тут было катастрофически мало, прям, камера пыток для тех, у кого клаустрофобия. Хорошо, что я этим не страдаю. Вдоль стены куча радиоаппаратуры, впереди место водителя и крошечные, продолговатые окошки. Как только они через них могут дорогу разглядеть? Журавлев уже тоже оказался внутри, и они со связистом начали обсуждать технические характеристики. Пока мужчины были увлечены разговором, я оглянулась на кормовую часть. Здесь было несколько радиостанций, о которых я только читала. С любовью осматривая оборудование, я поняла, насколько интересна работа связистов. Не нашего узла связи, а именно подразделений обеспечивающих связь в условиях приближенных к боевым. Потом мой взгляд упал на свободное пространство, это значит, машина может перевозить еще как минимум пулемет. Вот тут меня накрыло чувство важности и впечатляющей силы. В окружении двух офицеров, и разглядывая внутренности БМП, я вдруг поняла всю мощь нашей армии. Тяжелые машины, сильные и уверенные мужчины, и оружие способное остановить врага. Я ни когда не была пацанкой, но в тот момент я остро осознала, что армия - это мое. Если бы сейчас отдали приказ о наступлении, я бы не задумываясь, попросилась в роту связи. Чтобы защищать своих близких и чувствовать единство со всеми этими потрясающими людьми, которые незаметно, для обычного человека, каждый день совершают маленькие подвиги, управляя тяжелыми спец. машинами и смертоносным оружием. Короче, я так прониклась патриотичными мыслями, что когда повернулась к офицерам, на моем лице была глупая улыбка, а глаза горели огнем.

– Понравилось?
– с улыбкой спросил Журавлев, отчего его всегда хмурый взгляд просветлел, а лицо преобразилось. Я закивала как китайский болванчик, этот, мой непроизвольный жест вызвал у Рената Ильдаровича смех.

– Как ребенок на параде.
– просмеявшись, мужчина подсел поближе и принялся объяснять.
– Вот это радиостанция Р-130М, она, как и другие, способна работать не зависимо от...

Капитан Хисматов объяснил мне устройства всех радиостанций установленных в машине, и даже разрешил настроить одну из них на гарнизонную частоту, и поговорить с другими экипажами. Это было великолепно, словно я прикоснулась к чему-то важному, обычное для них, для меня оказалось фейерверком эмоций. Столько нового я узнала из рассказов Рената Ильдаровича, столько интересного. В этот момент я была так рада, что мне предстоит целый день провести, работая с экипажем этой машины. Я даже мысленно поблагодарила Журавлева за возможность участвовать в стрельбах. Меня просто распирало поделиться своим счастьем с кем-нибудь другим. Я знала, что Юлька будет не в восторге, но ей придется выслушать мои восторженные вопли. Я не знаю, сколько времени мы просидели в БМП, но когда пришло время, мне не захотелось уходить. Но служба есть служба, и моих прямых обязанностей еще никто не отменял. Оказавшись на поверхности, я растерялась. Хисматов остался отключать приборы, а Журавлев, спрыгнув на землю, протянул ко мне руки. Боязливо добравшись до края машины, я присела на корточки и схватила командира за плечи. И тут, черт дернул меня посмотреть Журавлеву в лицо. Обхватив меня за талию, парень, вскинул брови - поторапливая, а я замерла в оцепенении. Вот так, стоя в раскорячку на БМП и всматриваясь в его глаза, я безумно захотела своего командира. А когда его руки на моей талии сжались сильнее, меня словно током ударило. Я зажмурилась и принялась ждать, когда же меня затошнит от этих идиотских мыслей. Ну, или хотя бы передернет? Прошли пару секунд, но ничего не происходило. Только там, где капитан касался меня руками, я чувствовала толпы мурашек. Мне вдруг захотелось его ударить, или поцеловать. В общем, сделать хоть что-нибудь, лишь бы это непонятное и недопустимое чувство закончилось. Ничего не подозревающий мужчина, подойдя ближе, притянул меня к себе, и через секунду я уже стояла на земле. Так и не расцепив пальцы на его плечах, и не открыв глаза, я стояла и злилась на саму себя. Видимо Юлька была права, у меня - бешенство матки. По-другому это объяснить не возможно. Желание накатило новой волной, а этот, засранец, все так же продолжал держать меня за талию, и если учесть что между нами почти не было свободного пространства, то мне приходилось очень тяжело. Но когда он заговорил, и я почувствовала его дыхание у виска, у меня даже пальцы на ногах свело, а терпение лопнуло окончательно.

– Аня, все нормально? Голова кружится?
– негромко спросил капитан.

– Нет!
– злобно выплюнула, и, вырвавшись и его рук, пошагала из парка. Так делать я не имела права, для начала мне надо было получить разрешение командира, а потом уходить. Но если б я задержалась хоть на секунду, или, не дай боже, посмотрела на Журавлева, я не знаю, чем бы это все закончилось.

– Извините, товарищ капитан, мне плохо.
– крикнула я и увеличила шаг. С безумными глазами я шагала по гарнизону.

Мне нужно было отвлечься, просто очень необходимо, но Юлька, скорее всего, сейчас занята, да и, увидев меня в таком состоянии, начнет допрашивать. Меньше всего на свете, мне сейчас хотелось говорить о произошедшем, а еще меньше - видеть Журавлева. Оказавшись в таком безысходном положении, я приняла единственный возможный вариант - топать в узел. Полина Осиповна и Лида, скорее всего тоже начнут спрашивать, но им я хотя бы смогу соврать. Отгоняя от себя все ненужные мысли, я быстро добралась до своего кабинета и уселась за стол.