Чтение онлайн

– Ну что, вы готовы?
– спросил Журавлев. Мы кивнули, выбора-то у нас не было.
– Тогда начнем. Не торопитесь, соизмеряйте силы, и главное - следите за дыханием.

Офицер развернулся и побежал вперед. Пришлось последовать его примеру. После первых десяти метров бега, я поняла, что мне очень жаль солдат. "Ранец" за спиной тянул назад, берцы казались тяжелыми, а комок вообще стягивал все движения. Лида, насколько я поняла, тоже не особо радовалась, хотя, думается, ей было несколько легче, чем мне. Мы даже и полкилометра не пробежали, когда я начала задыхаться. Пот катился ручьем. Дура - я, надо было говорить, что нет сменного комка, тогда бы Журавлев разрешил в бриджах и футболке бегать. Но откуда ж я знала, зачем он спрашивает.

– Я ща сдохну.
– выдавила я.

– Не смей.
– предупредила меня Лида.
– Зная Журавлева, мне придется еще и тебя тащить.

– Чёйто?

– Типа - своих не бросают. Так что не вздумай падать, иначе я сделаю тебе контрольный в голову, чтоб смысла тащить не было.

– Вот спасибо, дорогая.
– порадовалась я.
– Помнится тела тоже забирают, чтоб захоронить нормально.

– Здесь и захороню.

Я покосилась на Лиду. Она таким спокойным, невозмутимым голосом это говорила, что я ей поверила. Дальше мы бежали молча, а мне с каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее. В какой-то момент меня даже затошнило, и, не смотря на то, что было утро, солнце припекало как безумное. Даже в глазах из-за него потемнело.

Я - оладушек! Я теплый, мягкий, жареный оладушек, политый клиновым сиропом. Боже, какая приятная легкость во всем теле. Я невесома.

– Решетникова! Вам плохо? Аня!

Да что вы, товарищ капитан, мне хорошо. Мне так здорово давно уже не было. Только слышно вас плоховато.

– Лида, оставайтесь здесь, сядьте в тень. Сейчас пришлю бойцов, они заберут радиостанции. Анну я в санчасть отнесу.

В сознание я пришла уже в санчасти. От клинового сиропа остался только сладковатый привкус во рту, видимо мне вкололи глюкозу. Голова нещадно трещала, я даже глаза не сразу смогла открыть. Зато когда открыла, натолкнулась сразу на две пары глаз, пришлось пустить веки, а то аж голова закружилась.

– Ань, ты как?
– услышала я голос Кирилла.

– Я думала, что это я должна у вас об этом спрашивать.
– проскрежетала я.

– Ну судя потому, что ты уже шутишь, тебе лучше.
– улыбнулся парень.

– А что со мной было?

– Тепловой удар.
– у меня от голоса Журавлева в висках за пульсировало, вот что значит командный голос. Я даже поморщилась от боли.
– Ань, вы как сможете, идите домой, хорошо? Сегодня чтобы вас на работе не было.

Вот в этом весь Журавлев. Даже зная, что он виноват в случившемся, вместо извинений, он отдает приказы.

– Так точно. Разрешите идти?

– Нет!
– отрезал капитан.
– Пойдете, когда старший лейтенант посчитает возможным.

А то я сама не догадалась. Шуток не понимает.

– Кирюх, ты проследи. Если что вдруг, мне отзвонись, хорошо?

– Да не вопрос. Думаю, скоро уже выписывать.
– хохотнул медик.
– Правда, Анют?

– Мгм.

Журавлев помялся пару минут и вышел, а Кирилл присел за свой стол и стал чего-то там писать. Я еще минут пятнадцать полежала, и решила что мне пора. А чего здесь делать, скучно. А где интересно Юлька? Этот вопрос я и задала Кириллу. Оказалось, моя остроумная подруга сама себе выписала больничный и на работу не явилась, точнее, явилась, чтобы этот самый больничный начальнику вручить. Если б у меня были силы, я б посмеялась. Это очень в духе Исаевой. Но раз она дома, значит валяться тут, тем более не имеет смысла. Заверив Кирилла, что мне уже гораздо лучше, я не спеша пошла домой. Представляя прохладный душ и целый день отдыха, я даже мысленно поблагодарила Журавлева за тепловой удар.

– Анька, что с тобой? Ты че такая бледная?
– с порога на меня накинулась Исаева.

– Все нормально. Уже. А был тепловой удар.

– Как так? Как ты умудрилась?

– На марш-броске. Вырубило посередине дистанции. Журавлев в санчасть отнес.

– Ах, ты посмотри какой заботливый муд..к оказался!
– злобно воскликнула подруга.
– Он че вообще с головой не дружит?

– Ой, Юльча, не кричи - голова раскалывается.
– поморщилась я.

– Прости, родная.
– она забрала у меня сумку и принялась хлопотать.
– Давай иди, ополоснись, и пообедаем. Тебя кто осматривал?

– Семенец.

– Ну, надеюсь на это, у него ума хватило? Что тебе кололи?

– Не знаю, глюкозу, наверное.
– предположила я.

– Ладно, давай - мойся и ложись. Будем отдыхать

– Ага, у нас сегодня коллективный больничный.
– я хихикнула, а Юлька, улыбнувшись, принялась организовывать обед.

Я приняла освежающий душ, и состояние сразу улучшилось. А когда подруга накормила меня, заботливо разогретым, куриным супчиком, я вообще почувствовала себя абсолютно здоровой. Мы завалились на диван и уставились в телевизор. Почти по всем каналам шли новости, и, решив, что нам и своих вполне хватает, мы включили видеоплеер. Остановились на веселой, американской комедии и прохохотали почти все время. В приятном бездействии мы провалялись до самого вечера. Я наслаждалась отдыхом и хорошей компанией, а Юлька время от времени ерзала и бросала на меня задумчивые взгляды. Когда титры возвестили нас об окончании очередного фильма, я не выдержала.

– Внемлю.

– А?
– непонимающе переспросила Исаева.

– Я говорю - внемлю. Ты ерзаешь и пялишься на меня. Че хотела? Говори.

– Я тут подумала, - замялась подруга.
– Такой удачный момент подвернулся. Может, ты сходишь к Кириллу, типа поблагодарить, а там и диалог завяжется. У меня даже где-то коньяк завалялся, отнесешь в благодарность.

Я задумалась, стоит ли мне рассказать Юльке о Журавлеве, или нет. Поразмыслив решила промолчать, парень на меня внимания не обращал, а зная подругу, она непременно заставит меня за ним приударить. Мне если честно не хотелось проходить через это снова, только от одного избавилась. Поэтому я решила подождать, если что, рассказать всегда успею. Но вот сама идея сходить к Кириллу мне показалась интересной. Во-первых, я, безусловно, поблагодарю его, все-таки дважды мне раны залечивал, а во-вторых, неплохо бы поговорить с ним на счет Юльки. Это конечно не мое дело, но кто-то же должен его остановить. Если дело дошло до больничных, значит, не далек тот час, когда Семенец потеряет ценного сотрудника. Короче я решилась. Выпендриваться не стала, хоть Юлька и говорила надеть платье, я напялила джинсы и простую футболку. Взяв коньяк, и надев кроссовки, я пошла на этаж ниже. Где живет Кирилл, я знала точно, поэтому дошагав до нужной двери, замерла в нерешительности. Дверь в квартиру напротив отворилась.

– Аня? Вы что здесь делаете?
– нет, я знала, что Журавлев живет где-то рядом, но не напротив же. Я медленно обернулась.

– Эээ...я к Кириллу.
– я попыталась быстренько спрятать коньяк за спиной.- Поблагодарить.

– Я вижу.
– Журавлев проследил за моими движениями и вперил в меня тяжелый взгляд.
– Если вы планируете разделить с ним свою , хкм, "благодарность" хочу напомнить, что завтра у нас тревога. И то, что произошло с вами сегодня, на это не повлияет, утром вы должны быть на месте.

Во так вот. Ни "извините Аня", ни "как вы себя чувствуете?". Вообще-то именно по вине этого засранца я шлепнулась в обморок. Если б он не страдал от переизбытка ответственности, то я вообще бы никогда не узнала, что такое тепловой удар. А сейчас выходит, что я виновата и пытаюсь прикрыться болезнью, что бы избежать работы. И главное Журавлев смотрел на меня так, как будто я ко всем офицерам хожу с коньяком. И больше всего меня злило то, что в данный момент, Журавлев был мне не командиром. Мы не на службе, а значит, сейчас он был обычным парнем. Но, даже зная об этом, он продолжал командовать. Короче, я взбесилась.

– Дверь закрыл.
– прошипела я. Журавлев видимо такой реакции не ожидал и его брови поползли вверх.

– Что?

– Че слышал! Я сказала, дверь закрыл! Ты уже достал меня своей патриотической блевотой! Тебе че неймется? Ты уже затр...хал весь наш узел со своими нравоучениями. Хоть здесь мозг не е..и!

Я была очень зла, но не кричала. Я шипела как змея, и практически брызгала ядом. Не знаю, что там было с моим лицом, но по глазам видела - парень меня не узнавал. Я решила не доводить дело до греха, и, развернувшись пошагала домой. Хрен с ним, с этим Семенцом, завтра спасибо скажу, и хватит с него. Домой ворвалась злая.