Чтение онлайн

— Твой дедушка сказал, что ты работаешь в театре? — спрашивает он, отрывая меня от моих мыслей. Что-то в этом вопросе щекочет мой разум, но я отвечаю, несмотря на свои чувства.

— Ага.

— Это «Ривер»? Что ты там делаешь?

— Я художник по костюмам. — Я называю сумму и выдвигаю коробку на прилавок.

Он достает визитку из бумажника, и я протягиваю руку, чтобы взять ее. Вопрос, который я задаю всем, слетает у меня с языка.

— У вас есть фирменная карта лояльности клиента? Я могла бы использовать карту Орацио, если хотите. Думаю, я знаю его номер наизусть.

Его пальцы сжимают визитку, а брови хмурятся.

— У тебя есть номер телефона Рейза?

— Нет... Номер клиента. — Я протягиваю карточку, но он выхватывает ее. — Мне нужен номер клиента или имя для ввода, если вы хотите получить бонусы.

— А моего ты не знаешь?

Язвительный вопрос застает меня врасплох. Я поднимаю бровь, чтобы подчеркнуть, насколько самодовольно это звучит, и он качает головой.

— Если подумать, я воспользуюсь наличными.

— Поступайте как знаете.

Он протягивает мне купюры, и я бросаю сдачу ему в руку. Его пальцы обхватывают мои и сжимают.

— Меня зовут Сев.

— Сев? — Интересно. — Это прозвище?

Он пожимает плечами.

— Это то, чем я руководствуюсь.

— Тогда ладно. У вас есть карта лояльности, Сев?

— Нет... — Он улыбается, и, клянусь, мое сердце замирает. — Я просто хотел, чтобы знаменитая милая Тэлли узнала мое имя.

— О... — С такой скоростью Джио и Тони могли бы расплавить свой сахар прямо у меня на лице. — Ну, я явно не такая милая, как это рекламируется.

— Ну, я бы так не сказал.

У меня отвисает челюсть, и он ухмыляется, поворачиваясь, чтобы уйти. Я смотрю на его отработанную походку, пока он не прижимается спиной к стеклу и не наклоняет голову.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Похоже, вы собираетесь это сделать, так почему бы и нет?

Он продолжает, несмотря на мое угрюмое отношение.

— Почему театр? Ты отличный артист. Кажется, ты могла бы играть.

Я почти лгу, как сделала бы, если бы он спросил меня о моей татуировке. Но вместо этого выходит правда.

— Иногда мне нравится помогать людям притвориться кем-то другим на ночь.

— А в другое время?

— В другое время... — Я издаю тихий смешок. — Я не знаю.

— Продолжай думать об этом.

— Почему?

— Потому что я хочу знать ответ. — Он кивает мне и толкает дверь. — Будь милой, Тэлли.

Мое сердце трепещет, и как только он выходит под дождь и проходит мимо панорамного окна, все громкие мысли в моей голове с ревом возвращаются. Они вели себя относительно тихо рядом с ним, но вернулись в полную силу, пока я размышляла обо всем этом взаимодействии. Мой разум разбирает каждое слово и предложение, подвергая их тщательному анализу, как будто я смотрю, как это снова и снова повторяется на экране.

Пока мой разум обдумывает все, он, наконец, улавливает небольшие фрагменты, которые не давали мне покоя во время разговора. Я дергаю за нитки, как будто распутываю плохую строчку, пока, наконец, не нахожу проблему.

«Твой дедушка сказал, что ты работаешь в театре?»

Джио действительно сказал, что я работаю в театре... Но он сказал это по-итальянски. А как Сев назвал меня, когда пришел в первый раз?

Vipera... гадюка. По-итальянски.

«Будь милой, Тэлли.»

Тони говорил мне «fai la brava» с тех пор, как я была ребенком, и он сказал это сегодня перед Севом...

Сев все понял, а это значит, что он знает слишком много. Теперь, когда я продвинулась дальше в своем списке, как никогда важно оставаться незамеченной.

Если я не буду осторожна, Сев может разрушить весь мой мир.

Север

T

ротуар скользкий из-за небольшого дождя, который позже подморозит вечерняя прохлада. Это заставляет меня еще более остерегаться трещин, чем обычно, когда я набираю текст на ходу. Пекарня «Милая Тэлли» находится не слишком далеко от «Парикмахерской Лучиано» на Флит-стрит, но мне следовало поехать за рулем. Путешествие было бы прекрасным, если бы я не бросился ловить внучку пекарей.

Не знаю, зачем я это сделал. Такие спонтанные поступки всегда чреваты тем, что можно подвернуть лодыжку. Но когда я увидел, как она падает, я ни о чём не думал — просто бросился вперёд.

Каждое моё решение взвешено и обдуманно, оно помогает мне избегать любой боли. Но всё, что произошло тогда в пекарне, застало меня врасплох. И конечно, совсем не помогло то, что потом она слегка толкнула меня в ответ.

Несмотря на боль в ноге, я улыбаюсь при воспоминании о том, как идеально она лежала в моих объятиях. Ее полная фигура была скрыта под мешковатой толстовкой с капюшоном, но я чувствовал каждый ее изгиб под своими руками. Инстинктивно я прижал ее к себе еще крепче, и это потрясло меня до глубины души, когда она оттолкнула меня.

Позже, когда она сняла капюшон, теплое приглушенное освещение придало ее каштановым кудрям красновато-золотистый оттенок, как будто в каждой пряди горел огонь. Кудри целовали ее светло-оливковую кожу, заигрывая с ямочками на щеках. На линии подбородка виднелась легкая краснота, возможно, родинка, которую скрывал макияж. Я был загипнотизирован ею, в то время как она стеснялась. Если бы только она могла знать, что я бы отдал один из своих особняков в Бэк-Бэй только за то, чтобы поцеловать край этой отметины.

— Талия, — шепчу я, выдыхая облако теплого воздуха в ледяной дождь. Ее имя приятно ощущается у меня на языке, может быть, даже лучше, чем ее сахарное печенье.

Несмотря на то, что она была пугливой и неуклюжей, в ее золотисто-зеленых карих глазах кипел бунт. Каждый раз, когда она переставала плеваться в меня ядом, мне хотелось дать ей больше поводов для беспокойства.

Я качаю головой, все еще сбитый с толку жаром в груди и покалыванием по спине. Женщины не вызывают у меня таких чувств. Для меня они всегда были только средством достижения цели, потому что это все, чем я когда-либо был для них.