Чтение онлайн

Рейз обычно выполняет свою работу без жалоб, но на этот раз ему потребовался сладкий утешительный приз. Он по праву раздражен тем, что ему пришлось выполнять за меня грязную работу, пока я был на свадьбе в Вегасе. Я ушел пораньше, чтобы уладить дела здесь, но он слишком долго присматривал за свиньей в нашем мясном погребе. Канноли помогут ему поднять настроение.

Внутри холодильника жужжащие вентиляторы швыряют мне в лицо порывы морозного воздуха, а с потолка мягко свисают цепи. Рейз сидит в дальнем углу, откинувшись на спинку стула, его ноги покоятся на неиспользуемом низко висящем крюке для мяса.

Он один из моих двоюродных братьев по линии Лучиано в семье, но из-за наших схожих черт он больше похож на моего брата, чем на своего собственного. Больше всего мы отличаемся от него светлыми глазами, и прямо сейчас они почти остекленели от скуки, когда он лениво листал свой телефон. Наша жертва уже закована в цепи и без сознания, как я и просил.

Дверь со скрипом закрывается, и я запираю ее за собой. Если мы когда-нибудь продадим это заведение, новым владельцам придется потрудиться, пытаясь ответить, почему здесь так много проклятых замков, не говоря уже о замках снаружи и внутри мясного склада.

Рейз поднимает голову, и в его глазах загорается возбуждение.

— Черт возьми, да. Давай их сюда.

— Только не говори, что я тебе ничего никогда не дарил, scansafatiche (с итал. бездельник).

Я бросаю ему обе коробки, и он выпрямляется на своем сиденье, чтобы они не упали с его колен.

— Cazzo (с итал. Блядь)! — он рывком открывает крышку одной коробки и стонет. — Ну же, Север, ты не можешь обращаться с товаром так неуважительно. Теперь вся глазурь для кексов испорчена.

Я закатываю глаза.

— Что ты вообще собираешься делать с дюжиной кексов? О, и оставь печенье. Это мое.

Он, надув губы, разглядывает коробки.

— Я собирался заглянуть в магазин Романа и Ти после этого за новыми чернилами. У них всё занято, но я хотел убедить их втиснуть меня в график с этими эскизами. Но теперь они испорчены.

Мои мысли возвращаются к татуировкам Тэлли в виде тюльпанов на ее предплечье. Я отгоняю эту мысль, чтобы остаться в настоящем.

— Ты же знаешь, у тебя скоро выпадут зубы.

— Да, потому что они выпрыгнут у меня из головы, если мы в ближайшее время не покинем это помещение. Давай покончим с этим. Ты обещал, что, если я поймаю его сегодня рано утром, мы покончим с ним до того, как он нагадит повсюду.

— Не волнуйся. Ты знаешь, я сдерживаю свои обещания. — Я изучаю мужчину без сознания, лежащего на полированном бетонном полу. — И это дело будет приятно довести до конца.

Мой дядя не думает о том, что ему нужен официальный советник. Он был заместителем моего отца, и я подозреваю его падение, поэтому понимаю, почему Клаудио был бы осторожен. Его капо, Винни Флорес, ближе всего к его заместителю... И сейчас он прикован цепью в моем подвале.

Как только Клаудио узнает, я официально начну войну. Но я готов, и информация, которую этот ублюдок хранит в своей толстой черепушке, поможет мне победить, перетянув семью на свою сторону.

— Ilfiglio di puttana (с итал. Сукин сын) в отключке уже несколько часов. Когда он проснется, он должен запеть, как канарейка. — Рейз ухмыляется. — Я дал ему то самое дерьмо, которое Клаудио заставил его продавать здесь. Нашел это у него в карманах, как ты и подозревал.

Гнев захлестывает меня. Семья не гнушается распространением наркотиков, но мы не занимаемся этим на собственном заднем дворе. У моего отца были свои недостатки, но использование положения семьи для отравления нашего района не входило в их число.

— Тогда давай разбудим его, ладно? Готов?

Он тычет в меня телефоном.

— Черт возьми, да. Давай снимем фильм.

Север

Промасленная прическа Винни прилипла к влажной земле, его щеки бледны, и он одет в свой фирменный спортивный костюм. Цепи опоясывают его талию, связывая руки за спиной, в то время как ноги привязаны к веревке для мяса, которая тянется с потолка. Единственная причина, по которой мясной крюк закреплен на звеньях цепи, а не воткнут ему в спину, заключается в том, что этот человек все еще нужен мне живым для ответов. На одной из его ладоней инфицированная рана, полученная в результате инцидента, произошедшего несколько недель назад, а из носа недавно текла кровь.

— Я вижу, ты начал без меня. С ним было трудно справиться?

— Не-а. — Рейз пожимает плечами. — Он был под кайфом, когда я его нашел. У меня просто кончилось все дерьмо, которое можно было пролистать в интернете, и мне стало скучно.

Я одобрительно хихикаю и кончиком трости нажимаю на кнопку, которая управляет крюками для мяса, свисающими с потолка. Громкий, лязгающий звук разбудил Винни. Однако к тому времени, как он понял, что происходит, система блоков уже перевернула его вверх тормашками.

— Подождите, нет! Нет! Остановитесь!

— Кричи сколько хочешь. Мне это нравится, — поддразниваю я.

Парикмахерская Рейза еще не открылась, а даже если бы и открылась, никто не смог бы услышать его за изолированными стенами комнаты для выдержки.

— Северино, пожалуйста. Отпусти меня. Ради бога, я твой кузен и капо твоего дяди! Прояви, блядь, уважение...

Я замахиваюсь дубовой тростью, как бейсбольной битой, прямо ему в живот, заставляя его взвизгнуть от боли.

— Ты двоюродный брат моего дяди. Не мой. Я не знаю, какого хрена это относится к нашему генеалогическому древу, но после того, как ты вел себя перед семьями Вегаса, ты мне не родственник.

Несколько недель назад Клаудио отправил нас с Винни в Вегас «посмотреть» на конкурентов. Мой дядя годами пытался распространить влияние Винчелли за пределы Бостона. Он даже открыл один из своих ресторанов на Вегас-Стрип. Но Вегас работает иначе, чем мы. Они уважают глав настоящих семей, а не только босса мафии. Поскольку мой отец был единственным сыном, а я последний Лучиано в его роду, Клаудио послал меня под предлогом, что Винни — мой капо.

Все это было одной из хитростей Клаудио, чтобы проникнуть мне под кожу. Винни был капо моего отца, прежде чем стал капо Клаудио. Поездка в Вегас, возможно, и была разведывательной, но тот факт, что Клаудио отправил меня с человеком, который, как я подозреваю, приложил руку к смерти моего отца, был предназначен исключительно для того, чтобы подразнить меня.