Чтение онлайн

— Сейчас это твоя операционная, доктор Китон. Я тут всего лишь гость.

Моя операционная.

У меня перехватывает дыхание. Только не влюбляйся, думаю я. Не делай прощание ещё тяжелее, чем оно будет.

— Приступите, доктор Китон?

Голос Колта возвращает меня в реальность, и я, наконец, отрываюсь от его взгляда. Оглядываюсь на команду, все с любопытством следят за нами.

Я выпрямляюсь, возвращаюсь к работе и киваю.

— Да, доктор Эндрюс.

Слушаю музыку, позволяю словам и мелодии впитаться в кровь, унять дрожь.

С инструментами на месте мы наполняем брюшную полость газом, чтобы создать пространство для работы. Мышечная память включается: я беру щипцы и осторожно отодвигаю петли кишечника. Мы с Колтом следим за изображением на экране, пока я создаю окно и ставлю ряд скобок на основание аппендикса.

Двигаясь дальше к брыжейке, чтобы перекрыть кровоснабжение, я нажимаю на устройство и оно даёт осечку.

На экране вспыхивает красное пятно.

Кровь стынет в жилах. Руки застывают. В голове пустота. Красный цвет заполняет всё, и я представляю, как сосуд пульсирует, выливая кровь в брюшную полость. Как показатели на мониторе падают. Я теряю связь с реальностью.

Колт смотрит на меня. Его движения спокойны, выражение нейтрально. Он ждёт.

Желудок скручивает, тошнота подступает к горлу. Я отпускаю инструменты, готовая уступить место, но его голос пронзает мои мысли:

— У вас кровотечение, доктор Китон. Ваши действия?

Я замираю. В голове пустота. Секунды бегут, и я обвожу взглядом команду, ища подтверждения моей панике, но вижу только рабочие лица. Снова смотрю на Колта, умоляю его перехватить инициативу, но он не двигается.

— Доктор Китон, — его голос звучит громче. — Соберитесь. Решайте задачу.

Задачу.

Перед глазами всплывают картинки из учебника анатомии. Аппендикс, брыжейка, сосуды. Я вижу артерию, которую задела. Вариантов немного: поставить клипсу или прижечь.

— Коагуляция, — хриплю я, прочищая горло и снова беря инструменты. — Прижечь.

Мы работаем синхронно. Я держу кровоточащий сосуд, Колт подстраховывает. Я ввожу коагулятор и прижигаю. Минуты тянутся вечностью, прежде чем кровотечение останавливается.

Когда всё стихает и на экране виднеется только след от работы, меня охватывает жар смущения.

— Чисто. Продолжайте, — спокойно говорит Колт.

Я завершаю удаление аппендикса и очищаю полость, осторожно осматриваю всё ещё раз. Взгляд на анестезиолога — показатели стабильны. Только тогда позволяю себе выдохнуть и начинаю закрывать разрез.

Включается верхний свет, и Колт отходит от стола. Команда работает тихо, слаженно, но мне кажется, что сегодня тишина другая.

Я знаю: отец услышит об этом.

Колт снимает халат, перчатки, маску и уходит к мойке.

Я следую за ним, снимаю всё и встаю рядом. Вода жжёт кожу, но я не отрываюсь от струи, пытаясь смыть напряжение. Колт уже вытирает руки, когда я только начинаю намыливать. Его взгляд — на мне.

Я смотрю только на мыльную пену, скребу пальцы до боли, стараясь не встречаться глазами.

— Оформи назначения после операции и проводи пациента в отделение. Я буду в кабинете.

Я киваю, глотая комок в горле.

Колт задерживается ещё на секунду, видит, что слов у меня нет, и тихо выдыхает. Уходит, оставляя меня одну в моём поражении.

Глава 19

Колтер

Мой взгляд метался от экрана компьютера к двери и обратно.

Аннализа уже должна была прийти.

Даже если она слишком тщательно проверила пациента после операции, прежде чем перевести его в отделение, она всё равно должна быть здесь. Даже если дважды продиктовала записи, даже если задержалась в душе, ругая меня про себя, — время всё равно вышло.

Даже если она злится, клянёт всё, по чему я хожу, — не думаю, что ушла бы, не заглянув сначала ко мне. Она не из тех, кто игнорирует указания или не доводит дело до конца. И сколько бы ни кипело в ней раздражение, я всё ещё её наставник, и она обязана отчитаться в конце дня.

Вздохнув, я закрыл ноутбук и сунул его в сумку. В этот момент раздался резкий щелчок дверной ручки, и я поднял голову.

Аннализа распахнула дверь моего кабинета, вошла, сверкая глазами, и с силой захлопнула её за собой.

Вот так.

Вот кого я хочу видеть в операционной: не неуверенную, робкую девушку, а эту — яростную, злую, сильную. Ту, которой и нужно быть, когда от её рук зависит жизнь человека.

— Как наш пациент? — спокойно спросил я, обойдя стол и сев на край, скрестив ноги и сложив руки на груди.

Она фыркнула, шагнула ближе и скрестила руки, отражая мою позу.

— Жив. Переведен в отделение. Давление стабильное. Назначила контроль гемоглобина и гематокрита каждые шесть часов. Записи продиктованы, дежурной команде передано.

Я кивнул.

— Хорошо. На сегодня ты свободна.

Я начал вставать, но она сделала ещё один шаг, почти вплотную.

— Хорошо? Хорошо? Ты едва не дал этому человеку умереть на столе, и ради чего? Чтобы самоутвердиться? Чтобы посмотреть, как я паникую, и потом побежать к папочке с докладом, что его дочь — полное разочарование?

Теперь моя очередь усмехнуться.

— Он и близко не был в опасности. Потерял граммов пятьдесят, ну сто крови. Ты среагировала быстро, даже если тебе так не показалось.

Я пожал плечами и взял сумку, выдвинул ящик, достал телефон и ключи. Она обошла стол, встала прямо передо мной, словно не пуская.

— Если ты не переживал за пациента, тогда почему не вмешался? Почему оставил меня одну?

Я остановился, взглянул на неё и только теперь заметил красноту вокруг глаз. Она уже переоделась в джинсы и светлый свитер, волосы ещё влажные, пахнут кокосом. Без макияжа, с чуть опухшими веками — значит, плакала. Может, в душе.

Желудок сжалo. Я опустил сумку и повернулся к ней, пряча руки в карманы, чтобы не потянуться и не коснуться её.

— Я бы никогда не оставил тебя одну, — сказал я, и голос всё равно дрогнул.

Плечи её чуть расслабились, но руки остались скрещёнными.

— Ты засомневалась. Как только задела сосуд и увидела кровь, я это понял по твоему взгляду. Ты ждала, что я возьму управление, но это не то, что тебе нужно. — Я сделал паузу, надеясь, что мои слова доходят. — Тебе не нужен спасатель. Тебе нужен тот, кто верит, что ты справишься сама. Кто даст тебе шанс стать сильнее. Если бы я хоть на секунду подумал, что ты не сможешь остановить кровотечение или что пациент в опасности, я бы без колебаний вмешался.