Чтение онлайн

Я понимаю, что волонтёрство не может стать всей моей жизнью, но, когда я смогла совместить его с ординатурой, уйти по собственной воле я не захотела.

— Так какой у нас план на сегодня? — я перехожу к одному из кресел перед его столом, сажусь, закидываю ногу на ногу, пытаясь унять нервозность.

Встреча с тем придурком по дороге сюда до сих пор держит меня в напряжении. Я обычно не люблю конфликты. До сих пор не верится, что тогда ответила ему в лоб, слова вылетели раньше, чем я успела их удержать. При одном воспоминании у меня внутри что-то дрогнуло, уж слишком он был чертовски красив.

Жаль, что такая брутальная внешность досталась человеку с дерьмовым характером.

Я обвожу взглядом стену за отцовским столом. Рамка за рамкой — его достижения: от бакалавра до докторской и сертификата Коллегии хирургов США. Всё в одинаковых идеально вычищенных рамках. Ни одной личной фотографии. Ни снимка с моей недавней выпускной, ни фото из Мадагаскара, которые я ему отправляла. Даже ни одного кадра с его «серьёзной» подругой, которая младше его почти вдвое.

— Вот об этом я и хотел поговорить, — он обходит стол и садится на край. Хлопает в ладони, кладёт их себе на колени. — Не думаю, что будет правильно, если моя дочь будет учиться напрямую у меня. Знаешь, чем это кончится: ты преуспеешь, а все будут говорить, что это потому, что я тебе потворствовал. Давал лёгкие случаи. Непотизм. Ты знаешь, как бывает.

Я киваю.

— Хорошо, и к чему ты ведёшь?

В дверь стучат, и он встаёт, когда она открывается. Его лицо озаряет улыбка — даже ярче, чем когда он увидел меня. Он жестом приглашает вошедшего.

— Ты будешь работать под началом моего надёжного друга и коллеги, доктора Колтера Эндрюса.

Я встаю, готовясь протянуть руку коллеге отца, но рот сам приоткрывается от удивления. Отец упоминал доктора Эндрюса почти в каждом нашем разговоре и неловком звонке за последние десять лет. «Колт такой умный». «На этих выходных мы с Колтером играем в гольф на конференции». «Колт когда-нибудь возглавит хирургическое отделение». «Колт сделал операцию-рекорд». И так далее, и так далее.

Я представляла его ровесником отца: с седыми волосами, дешевым золотым браслетом и морщинами, загорелыми после отпусков на Багамах.

Я точно не ожидала увидеть перед собой того самого засранца, в которого врезалась сегодня утром.

Глава 4

Колтер

Вы, должно быть, шутите.

Когда я сегодня утром врезался в эту дерзкую девчонку, в голове пронеслось две мысли.

Первая — она новенькая. Скорее всего, студентка или начинающая медсестра. Точно не местная, потому что явно не имела понятия, кто я такой. А если бы знала, то дважды подумала бы, прежде чем огрызаться.

И я бы точно запомнил этот острый язычок.

Вторая мысль появилась, когда я присмотрелся и понял, что ей, скорее всего, чуть за двадцать: если бы я не спешил за кофе перед встречей с Ричардом, уделил бы лишнюю минуту, чтобы по-настоящему оценить её внешность.

Тёмные кудри выбиваются из-под шапочки. Глаза глубокого шоколадного цвета, и когда эти глаза в форме лани скривились от моего отношения к её неуклюжести, я чуть было не поддался искушению затащить её в ближайший чулан и хорошенько отшлепать по её дерзкой заднице.

И ни в самых смелых фантазиях я бы не додумался, что это — дочь Ричарда. Та самая, за которую он переживает, считая, что ей не хватит смелости стать хирургом, и которую мечтает пристроить в спокойную, уютную практику? Я никогда не видел их вместе и представлял себе тихую, робкую девушку. Такую, что сутулится при малейшем внимании к себе. Умную, но застенчивую, по натуре — дающую, а не берущую. Ту, по которой легко пройтись.

Но по одной нашей встрече я уже понял — яйца у неё есть. Теперь нужно выяснить, есть ли мозги.

А потом — разобраться, как похоронить её мечту.

— Ричард, — киваю, отбрасывая ненужные мысли и усаживаясь рядом с Аннализой. Её тёмные глаза внимательно следят за каждым моим движением, и мне интересно, будет ли она той же огненной девчонкой, с которой я столкнулся в коридоре, или наденет милую маску в присутствии папочки.

— Ты, блин, издеваешься, папа? — шипит она, поворачиваясь к Ричарду и кивая в мою сторону. — Это и есть доктор Эндрюс?

Я прячу улыбку в кружке с кофе. Вопрос отпал.

Голова Ричарда резко поворачивается к дочери.

— Принцесса, — укоризненно тянет он, — следи за языком, когда разговариваешь со старшим по званию. — Его брови хмурятся. — Вы знакомы?

— Можно сказать, что мы…

— Мы официально не встречались, — перебивает она и, развернувшись ко мне, протягивает руку. — Аннализа. Или, как ты предпочитаешь говорить, «девчонка».

Я прикусываю щёку, чтобы сдержать смешок. Огненная, спору нет. Но этот запал быстро сгорит, когда она угробит себя на сотне рабочих часов в неделю и на бесконечных вызовах в реанимацию без нормального отдыха.

Сжимаю её ладонь, и меня неожиданно согревает разница в размерах наших рук. Она жмёт крепко, явно стараясь мне кости переломить, но это только подстёгивает.

— Готова к настоящей хирургической ротации, принцесса?

Выражение злости на её лице заставляет Ричарда откинуться в кресле и расхохотаться.

— О, вот это да. Я знал, что вы сойдётесь лбами. Жаль, что я не увижу этого лично. Но Колт прав, принцесса.

Она резко поворачивается к нему.

— Здесь не будет прививок и антибиотиков от отита, — продолжает он. — Это настоящий травматологический госпиталь, где приходится действовать быстро, потому что мы часто принимаем решения, от которых зависит жизнь или смерть.

— Я прекрасно в курсе, папа, — сквозь зубы отвечает она, скрестив руки на упругой груди. — Мы закончили? Или у кого-то из вас остались ещё сексистские или унизительные комментарии, которые нужно выложить, прежде чем начнётся рабочий день?

Она резко встаёт, стул с грохотом откатывается, и направляется к двери.

— Закончи, что делаешь, — твёрдо говорю я. — Встретимся у меня в кабинете, обсудим ожидания, прежде чем ты начнёшь день.

Она рывком распахивает дверь и с силой захлопывает её за собой.

Ричард откидывается на спинку кресла, смеясь.

— Я знал, что ты идеально подходишь для этой работы.

От его похвалы грудь распирает, но в голове шепчет тихий голос: даже по этой короткой встрече видно, что Ричард мог недооценить свою дочь.

— Она не выглядит нервной или неуверенной, как многие ординаторы, — замечаю я. — Может, она и вправду создана для этой работы.

Ричард бросает на меня строгий взгляд, потом медленно кивает, глядя на дверь.

— Неважно. Твоя задача — убедить её в обратном. Помнишь?