Чтение онлайн

Мы все молча наблюдаем за экранами, пока Деклан, в конце концов, не теряет терпение:

– Мак, что, блядь, мы вообще ищем? Мы же не можем помочь, если даже не знаем, какого хрена происходит.

Мак отвечает так, будто разговаривает не с нами, а сам с собой:

– Оно у меня на кончике пальца... Я знаю, кто это. Я ЗНАЮ. Где, черт возьми, доказательства? Они здесь, я уверен.

Его пальцы летают по клавишам, он не отрывает глаз от мониторов, перескакивая с одной камеры на другую.

Я уже собирался предложить сделать перерыв, у Мака на лице было написано, что он на грани нервного срыва, как вдруг он взрывается:

– Вот! Нашел, мать его!

Он разворачивает изображение на экране, и мы, наконец, видим, кто помогал Престону. Первая четкая картинка.

Сердце падает куда-то в пятки, в животе все переворачивается. Меня буквально подташнивает.

Мои братья хором замирают. От кого-то сбоку слышу приглушенное:

– Не может быть, блядь…

Но я сам не могу вымолвить ни слова. Хватаю телефон из кармана и тут же набираю Киллиана. Эти двадцать секунд, пока идет звонок, самые худшие в моей жизни. Но все, что я получаю, это его голосовая почта.

Я срываюсь с места и смотрю прямо на Мака:

– Найди их. Найди их немедленно.

Маку хватает меньше пяти минут, чтобы вытащить их местоположение на телефон. Раньше я чувствовал себя виноватым за то, что поставил на них трекеры. Сейчас же, я чертовски благодарен, что оказался тем самым параноидальным ублюдком.

Он протягивает мне телефон, и я моментально замираю, я нихуя не понимаю. Их трекеры не вместе.

Киран, заглянув мне через плечо, озвучивает мою мысль вслух:

– Они не вместе? Да ну нахрен, так не может быть.

Но оба трекера двигаются. Один – явно в машине. Второй – пешком.

Я поднимаю глаза на братьев, и впервые с тех пор, как умерли родители, чувствую себя по-настоящему сломленным:

– И что мне делать? Я не могу быть в двух местах одновременно.

Флинн сжимает мне плечо, а Деклан говорит:

– Мы все равно проезжаем первую точку, чтобы попасть ко второй. Мы поедем на обе. Мы вернем их, Роу. Клянусь тебе, мы вернем твою семью. Любой ценой.

Кивнув, я надеваю маску – холодного, беспощадного, безжалостного ублюдка. Я не спасу жену и сына, если буду рыдающим мужем и отцом. Нет. Я их заберу. И пусть хоть кто-нибудь попробует встать у меня на пути.

* * *

Мы влетаем на старую заправку, колеса визжат, когда я резко паркуюсь. Глаза не отрываются от экрана, мигающая точка на карте пронзает сознание, будто лазер. У всех нас сейчас открыто одно и то же приложение. Самое страшное в том, чтобы найти Ретта и надеяться, что он невредим? Он не услышит, если мы будем звать его.

Я сразу направляюсь в сторону леса и бросаю взгляд на Ки:

– Он в лесу?

Киран пожимает плечами:

– Или Сэйф в лесу. Роуэн, ты подумал о том, что он может быть не с мишкой?

Подумал ли я об этом? Что за тупой, блядь, вопрос? Последние почти два часа я не думаю ни о чем, кроме как о каждой возможной херне, в которую мы можем вляпаться. Но говорить это вслух будет бесполезно. Поэтому я просто молча киваю и продолжаю двигаться вглубь леса.

Я веду нас шестером вперед, двигаюсь быстро и бесшумно, на случай, если он тут не один. Мы подходим к мигающей точке, которая перестала двигаться примерно сорок пять минут назад, и я ловлю себя на том, что затаил дыхание. Глаза лихорадочно бегают по всей поляне. Мы прямо здесь, на месте.

Ну же, Медвежонок… Где ты?

Замечаю движение краем глаза, и сразу срываюсь с места, бегу что есть сил, падаю на колени и скольжу вперед, пока не останавливаюсь прямо перед телом моего мальчика, смятым и безжизненно лежащим на земле.

Я кричу:

– Нашел его!

И медленно тянусь рукой, чтобы откинуть кудри с его лица. Но стоит мне коснуться его, как он выдает пронзительный крик, такой, что звенит в ушах. Его карие глаза вылетают на меня, наполненные паникой, страхом, ужасом. Он дрожит, вцепившись в мишку, которого я когда-то подарил ему. И тогда я замечаю, левая сторона его лица ссадина на ссадине, все опухло.

– Папа? Папочка! – Он бросается ко мне, обвивает руками, и я подхватываю его, прижимая к себе. Второй рукой хватаю Сэйфа и поднимаюсь на ноги.

Мы окружены моими братьями. Я держу сына в объятиях и понимаю, что хотя бы физически с ним все не так уж плохо – ничего необратимого.

И я больше не могу сдерживаться. Глаза моментально наливаются слезами, и они начинают падать одна за другой. Такое облегчение я не чувствовал никогда в жизни.

Прижимая его крепче, я вдруг замечаю, левая рука и нога почти не обнимают меня. Правая сжимает с такой силой, будто он боится, что я исчезну… а левая будто чужая.

Я тут же меняю положение, чтобы поддержать его с этой стороны, надежнее, крепче.

Салли встает рядом и показывает на пальцах то, о чем я думаю, но не могу спросить вслух, так как руки заняты:

– Медвежонок, нам нужно, чтобы ты рассказал, что случилось. Как ты оказался здесь?

Ретт старается как может. Он еще даже не совсем пятилетний, и левая рука почти не слушается, но несмотря на это, нам удается сложить общую картину.

Они остановились, чтобы сходить в туалет. Появился Престон. Он швырнул Ретта через всю парковку (и за это я сниму с него кожу). Клара крикнула сыну, чтобы он бежал куда-нибудь, где будет безопасно, и ждал меня. Он спрятался в лесу и не выходил, пока я не пришел. Киллиана он не видел. Да и вообще никого – ни врагов, ни друзей. Что, наверное, даже к лучшему, учитывая обстоятельства.

Прижав его крепко к себе, мы выходим из леса. Деклан настаивает, чтобы он осмотрел травмы, как только мы вернемся к внедорожнику. После пары минут препирательств я соглашаюсь, но при одном условии: Ретт остается у меня на руках.

Когда мы были пацанами, Деклан всерьез клялся, что станет парамедиком. Он так в это верил, что изучал все, что мог, заставлял нас устраивать ему опросы по травмам, болезням, методам первой помощи.

А потом в нашу жизнь врезалась реальность: все, чем мы можем быть, это винтиками семейного бизнеса.