Чтение онлайн

Не успевают эти слова слететь с его губ, как начинается ливень. Он настолько сильный, что почти закрывает мне вид на лодку, стоящую на берегу. Роуэн громко ругается, когда небо снова пронзает молния, а вокруг нас гремит гром. Он меняет курс, и я следую за ним.

— Куда мы идём? — Кричу я, но он качает головой, хватает меня за руку и тащит за собой.

— Просто следуй за мной!

Я подчиняюсь, почти не видя дороги, пригибаю голову, чувствуя, как меня охватывает паника. Я не шутила, когда говорила Роуэну, что я городская девушка. Я никогда раньше не сталкивалась с чем-то подобным, и это меня пугает, поэтому я крепко держусь за руку Роуэна, следуя за ним сквозь проливной дождь. Его челюсть плотно сжата, он полностью сосредоточен на предстоящем пути. Впереди я вижу что-то похожее на сооружение, и Роуэн ускоряет шаг как раз в тот момент, когда снова сверкает молния, и я чувствую запах озона.

— Быстрее! — Кричит он, увлекая меня за собой, и мы почти бежим сквозь дождь к тому, что я сейчас вижу, — «маленькому домику».

Когда мы подходим к двери, он распахивает её, вталкивает меня внутрь и сам заходит следом, захлопывает и запирает её. Снова сверкает молния, освещая темнеющее небо, и Роуэн, тяжело дыша, проводит рукой по мокрым волосам. Наши взгляды встречаются, и я в шоке смотрю на него.

Я промокла насквозь, настолько, будто окунулась в ту же воду, которую мы только что перешли. Мои волосы прилипли к голове и шее, шерстяной кардиган намок и давит на меня. Когда я вижу, как взгляд Роуэна опускается на мою промокшую белую рубашку, его глаза внезапно темнеют, и я понимаю, что она, должно быть, совершенно прозрачная.

Он отводит взгляд и осматривает домик. Я прослеживаю за его взглядом и вижу, что это уютная, хотя и небольшая однокомнатная хижина. В центре хижины расположен большой каменный камин, за ним — небольшая мини-кухня и обеденная зона. Напротив камина находится гостиная зона с кроватью в противоположном углу. Мебель здесь простая, но прочная, а на кровати лежит что-то похожее на тяжёлое постельное белье и подушки.

— Я разведу огонь, — говорит Роуэн, снимая рубашку и отбрасывая её в сторону. У меня пересыхает во рту, когда я вижу его без рубашки. Вода стекает по его животу и вниз, к бугорку мышц, который переходит в джинсы. Джинсы тоже промокли и прилипли к телу, к его ногам, заднице и выпуклости, которая кажется почти неприличной.

Он смотрит на меня.

— Нам нужно снять с тебя эту мокрую одежду, девочка, — говорит он, и его челюсть сжимается, а мышцы на ней подрагивают. — Раздевайся и возьми одеяло. Я прогрею комнату.

Я смотрю на него, и его глаза сужаются, на лице читается разочарование.

— Я всё там уже видел, девочка, — говорит он так мягко, насколько, я думаю, ему это удаётся. — Но я не могу допустить, чтобы ты заболела, не так ли? Его взгляд опускается на мой живот, а затем возвращается к моему лицу. — Мне нужно позаботиться о тебе, Женевьева.

Он делает глубокий вдох.

— Так позволь мне позаботиться о тебе.

РОУЭН

Я не могу поверить, как быстро всё вышло из-под контроля.

Я сделал всё возможное, чтобы эта поездка прошла без проблем. Перед отъездом я тщательно проверил прогноз погоды и собрал всё необходимое для пикника. Я хотел, чтобы это был последний шанс показать Женевьеве, что между нами может быть что-то большее, чем просто контракт.

Я не знаю, как уйти после всего этого.

И, конечно, всё пошло кувырком.

Снаружи бушует буря: ветер бьётся в окна, ставни дребезжат, а небо снова озаряется вспышками молний. Это невероятно страшная буря, и, хотя я уверен, что мы сможем переждать её здесь, в хижине, я вижу, что Женевьева напугана. Я не виню её, она не привыкла к таким условиям. Шторм действительно пугает.

— Я не буду смотреть, девочка, — говорю я с терпением, которое только могу собрать, видя, что она всё ещё не решается раздеться. — Но ты не можешь оставаться в мокрой одежде. Раздевайся, и я развешу наши вещи сушиться у огня.

Она моргает, и её лицо заливается краской, когда до неё наконец доходит, что я тоже собираюсь раздеться. Она отворачивается, снимая промокший кардиган, и когда тянется за подолом рубашки, мне требуется вся моя сила воли, чтобы сдержать обещание и отвести взгляд.

Мы здесь одни, посреди этой дикой бури, и на многие мили вокруг никого нет. Искушение пересечь комнату, подойти к ней и заключить в объятия, целовать её, пока она не перестанет соображать, настолько сильно, что это почти причиняет боль. Но вместо этого я отворачиваюсь, как и обещал, и направляюсь к камину, чтобы развести огонь и согреть хижину.

Это не займёт много времени. Я уже давно этим не занимался, но некоторые вещи вспоминаются сами собой. Вскоре в камине весело потрескивает огонь, который поможет нам согреться и высушить одежду. Я оборачиваюсь и вижу Женевьеву, сидящую на краю кровати, завернувшись в одеяло, а её мокрая одежда разбросана по полу.

Под одеялом она обнажена. Одной этой мысли достаточно, чтобы у меня встал, и я сглатываю, сжимая губы.

— Я тоже собираюсь раздеться, девочка, если... — произношу я, но Женевьева быстро отводит взгляд, и меня пронзает вспышка разочарования. Я снимаю джинсы и боксёры, отворачиваясь, чтобы она не могла видеть мою эрекцию, которая почти прилипла к животу от сильного возбуждения. Я настолько возбуждён, что с меня капает предварительная сперма, жемчужинки стекают с кончика и стекают по моему пульсирующему члену, когда я хватаю с дивана одеяло и оборачиваю его вокруг талии, надеясь, что Женевьева не заметит толстый бугор под ним.

Или, возможно, я надеюсь, что она это сделает. В этот момент я не могу понять, что чувствую. Всё, что я знаю, это то, что я наедине со своей женой, а за окном бушует буря, которая соответствует моему желанию, бушующему внутри. Всё, о чём я могу думать, это о том, как сильно я нуждаюсь в ней.

Женевьева поднимает взгляд, прикусывает нижнюю губу и опускает глаза на мою талию. Я вижу, как они слегка расширяются, и она быстро отводит взгляд, заливаясь румянцем.

— Как долго это продолжится? — Наконец спрашивает она, вставая с кровати и проходя мимо меня, прикрываясь одеялом, словно щитом.

— Хочешь сбежать от меня? — Это задумывалось как шутка, но прозвучало резче, чем я хотел, и я вижу, как Женевьева напрягается, останавливаясь перед камином.

— Роуэн...

— Иногда они проходят быстро. Иногда они длятся часами. — Я подхожу к ней, не в силах остановиться, словно она притягивает меня всё ближе с каждым мгновением. — Трудно понять, когда находишься в центре событий. Ты по-настоящему не узнаешь, пока всё не закончится.

Я замечаю, как она вздрагивает. Одеяло слегка сползает, обнажая полоску её бледного плеча, и мой член начинает пульсировать. Никогда ещё такое небольшое количество кожи не вызывало у меня такой реакции. Даже малейший намёк на Женевьеву заставляет меня чувствовать себя тонущим, отчаянно хватающим ртом воздух. Прядь её тёмных, мокрых волос прилипла к её плечу, и я, словно в оцепенении, протягиваю руку, чтобы убрать её. Мои пальцы касаются её кожи, и я отодвигаю прядь в сторону.

Она снова вздрагивает, поворачиваясь ко мне с полуоткрытым ртом, словно пытаясь произнести слова, которые так и не сорвались с её губ.

Я не в силах остановиться. В одно мгновение я преодолеваю расстояние, между нами, обхватываю рукой её затылок, провожу пальцами по мокрым волосам и притягиваю её губы к своим. Мой язык проникает в её рот, горячий и жадный, и я ощущаю, как она тихо ахает, выгибаясь навстречу мне, на мгновение растворяясь в неистовости поцелуя.

Мне кажется, я слышу, как она выдыхает моё имя у моих губ, но я не уверен. Все, что я знаю, это то, что она вновь поддаётся мне, её язык скользит по моему, словно в этот раз она не может удержаться от того, чтобы не поддаться, и когда гром снова сотрясает хижину, всё, о чем я могу думать, это о том, что мне безразлично, даже если это место обрушится вокруг нас.