Чтение онлайн

Он постоянно нарушал ее границы. Стоял слишком близко. Брал ее ручку со стола без спроса. Как-то раз, проходя мимо, он провел пальцем по ободку ее чашки с кофе, там, где только что были ее губы. Этот жест был настолько интимным, настолько властным, что у нее перехватило дыхание.

Она отвечала своей холодной вежливостью, отстраняясь, строя стены выше. Но он методично разбирал их, кирпичик за кирпичиком.

Их диалоги были поединком. Он — атака, она — защита. Он — огонь, она — лед.

В одну из таких встреч он внезапно спросил:

— А вы чего боитесь, Элис?

Они были одни в кабинете. Сумерки сгущались за окном, окрашивая комнату в синеватые тона.

— Я не из тех, кто делится страхами с начальством.

— Я не начальство. Я — твой работодатель. Разница колоссальная. — Он подошел к ней. — Все боятся. Я, например, боюсь банальности. Банальных мыслей, банальных решений, банального секса. Это скучно. А скука — это смерть.

Он был сейчас совсем близко. Она сидела, а он стоял перед ней, и его бедра находились на уровне ее глаз. Она могла разглядеть идеальную линию его брюк, почувствовать исходящее от него тепло.

— А вы? — он наклонился, его губы снова оказались у ее уха. Его шепот был грубым, обжигающим. — Вы боитесь потерять контроль. Это ваш главный страх. Потому что однажды это уже случилось, не так ли? И ты дала себе слово, что никогда больше.

Элис похолодела. Он не мог этого знать. Никто не знал.

— Не пытайтесь меня анализировать, Лео.

— Почему? Боишься, что я увижу то, что ты так тщательно прячешь? — его рука поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. Прикосновение было шокирующе нежным, почти ласковым, и от этого еще более опасным. — Тот огонь, что прячется подо льдом?

Она отшатнулась, вскочив с кресла.

— Это непрофессионально.

— Я и не профессионал с тобой. Я — твой противник. Или партнер. Решай сама.

В этот момент свет в кабинете погас. Город за окном тоже погрузился во тьму — где-то произошел сбой. Они остались в полной, густой темноте, где было слышно только их дыхание.

Элис замерла. Она не боялась темноты. Но боялась его в этой темноте.

Она услышала его шаги. Медленные, целенаправленные. Он приближался.

— Не двигайся, — его голос прозвучал прямо перед ней.

Она почувствовала его тепло. Он не касался ее. Но она ощущала его всем телом, как магнитное поле. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри все сжалось в тугой, горячий комок страха и возбуждения.

Его пальцы скользнули по ее запястью, нашли пульс, который бешено стучал.

— Видишь? — прошептал он. — Твое тело не врет. Оно хочет игры. Оно жаждет этого.

Его губы коснулись ее шеи. Легко, почти воздушно. Но этого было достаточно, чтобы по ее коже побежали мурашки, а между ног вспыхнула влажная, стыдная теплота.

Она должна была оттолкнуть его. Должна была. Но ее руки повисли плетьми. Ее разум кричал об опасности, но ее тело, ее предательское тело, ничего не делало ему в ответ.

Это была не страсть. Это была проверка на прочность. Битва воли.

Он провел языком по ее коже, от ключицы до мочки уха, заставив ее содрогнуться.

— Говори «нет», и я остановлюсь, — его голос был густым, как мед, и ядовитым, как цианид.

Она молчала. Ненавидя себя за это молчание. Ненавидя его за эту власть.

Внезапно свет замигал и снова зажегся. Он отошел от нее так же стремительно, как и приблизился. Стоял в двух шагах, совершенно спокойный, лишь легкая усмешка трогала его губы.

— До завтра, Элис, — сказал он, поворачиваясь к своему столу, как будто ничего не произошло.

Она вышла, не говоря ни слова. В лифте она смотрела на свое отражение в полированных стенах. Щеки горели, глаза блестели лихорадочным блеском. На шее, там, где коснулись его губы, лежало алеющее пятно.

Она провела пальцем по этому месту. Это было клеймо. Метка.

Первый раунд остался за ним.

Анализ Лео Вольфа стал для Элис навязчивой идеей. Она проводила ночи, изучая все, что могла найти: его редкие интервью, финансовые отчеты «Кибернетики», биографии его бывших партнеров и поглощенных компаний. Она строила психологический профиль, как мозаику, и картина вырисовывалась пугающая.

Гениальный нарцисс. Патологическая потребность в контроле. Интеллектуальное превосходство как единственная форма существования. Детство, проведенное между скандалами отца-магната и холодной, расчетливой матерью-психологом. Матерью-психологом. Эта деталь заставила Элис замереть. Он вырос в среде, где манипуляция была родным языком. Он не просто использовал ее — он дышал ею.

Он не просто хотел побеждать. Он хотел, чтобы его боялись. Чтобы его уважали через страх. Секс, деньги, власть — все это были лишь инструменты для достижения главного: тотального доминирования над реальностью.

И она, со своим умом, была для него самым ценным и самым опасным инструментом. Или игрушкой.

Их рабочие встречи превратились в изощренный психологический танец. Он постоянно испытывал границы, нарушал ее личное пространство.

Как-то раз, обсуждая нового конкурента, он встал позади ее кресла, наклонился, чтобы посмотреть на ее ноутбук, и его грудь коснулась ее затылка. Его дыхание обжигало кожу на ее шее.

— Он слаб, — произнес Лео, его голос громыхал прямо у ее уха. — Он боится повторить судьбу отца. Дави на это.

— Я… понимаю, — Элис почувствовала, как по телу разливается тепло. Ее пальцы дрогнули на клавиатуре.

— Ты дрожишь, — констатировал он, не отодвигаясь. — От гнева? Или от возбуждения?

Его рука легла на ее плечо, большой палец принялся медленно, почти лениво водить по оголенной коже у ворота блузки. Каждое нервное окончание кричало. Она сидела неподвижно, застывшая между желанием отшвырнуть его руку и стыдной, унизительной потребностью, чтобы он продолжал.

— Не делайте этого, — выдохнула она, но в ее голосе не было силы приказа.

— Почему? — его палец скользнул ниже, к ключице. — Это мешает работе? Или просто пугает тебя? Тот факт, что твое тело реагирует на меня, даже когда твой разум сопротивляется?

Он знал. Он знал, какая борьба происходит внутри нее. И он наслаждался этим.

Внезапно он убрал руку и отошел, как будто ничего не произошло.

— Закончи отчет к вечеру.

Элис осталась сидеть, дыша прерывисто, с бешено колотящимся сердцем. Она ненавидела его. Но еще больше она ненавидела себя за ту волну разочарования, что накатила, когда его прикосновение исчезло.