Чтение онлайн

Он мог целый день вести себя с ней как с коллегой — уважительно, почти отстраненно. А вечером, во время ужина, под столом его нога могла медленно подняться по ее голени, заставляя ее задыхаться и путать слова. Он шептал ей на ухо похабные комплименты, пока она разговаривала по телефону с клиентом, и наблюдал, как краснеют ее уши.

Он манипулировал ее возбуждением, как дирижер оркестром. Он доводил ее до грани, а потом отступал, заставляя ее умолять о продолжении.

Как-то раз, после долгого дня переговоров, он привел ее в комнату с домашним кинотеатром.

— Расслабься, — сказал он, усаживая ее в мягкое кресло. — Ты заслужила отдых.

Он включил какой-то артхаусный фильм. Но через пятнадцать минут на экране началась откровенная, почти жесткая любовная сцена. Элис пыталась не смотреть, но ее взгляд прилип к экрану. Она чувствовала, как нарастает возбуждение, влажнеет между ног.

Лео сидел рядом, невозмутимый, как будто смотрел документалку о природе. Но его рука лежала на ее бедре, большой палец медленно водил по внутренней стороне ее бедра, все выше, и выше.

— Хочешь, чтобы я остановил фильм? — тихо спросил он, его губы коснулись ее уха.

— Нет, — прошептала она, ее голос дрожал.

— Хочешь, чтобы я взял тебя?

— Да… пожалуйста.

Его пальцы скользнули под юбку, нашли ее влажную плоть. Он вошел в нее двумя пальцами, глубоко, и она застонала, ее голова упала на спинку кресла. На экране в это время мужчина грубо брал женщину, прижав ее к стене, и ее крики сливались с ее собственными.

Лео двигал пальцами в такт движениям на экране, его большой палец терся о клитор, сводя ее с ума. Она была полностью в его власти, ее тело реагировало на его прикосновения и на визуальный ряд, который он для нее подобрал.

— Кончай, — приказал он, и его голос был горячим у нее в ухе. — Кончай, глядя на то, как он ее унижает.

Ее тело взорвалось от стыда и наслаждения. Она закричала, ее бедра дергались, сжимая его пальцы. Он не останавливался, пока последние судороги не отпустили ее.

Когда она открыла глаза, на экране уже шли титры. Лео сидел рядом, все так же спокойный, вытирая пальцы о носовой платок.

— Интересный фильм, не правда ли? — сказал он, и в его глазах играли чертики. — Так много… всего.

Она поняла, что он не просто удовлетворил ее физически. Он заставил ее принять часть своей тьмы. Насладиться тем, что должно было бы оттолкнуть. И в этом была его самая изощренная манипуляция.

Элис поняла, что если она хочет сохранить паритет, она должна атаковать. Она должна заставить его потерять контроль. Хотя бы на мгновение.

Она изучила его расписание, его привычки. Она знала, что по вечерам он час занимался на тренажере в своем кабинете. Однажды она вошла туда без стука.

Он был на беговой дорожке, бежал в быстром темпе, с наушниками в ушах. Он был без футболки, его тело покрывал блестящий слой пота, мышцы играли под кожей при каждом движении. Он не заметил ее сразу.

Она прислонилась к дверному косяку и просто смотрела. Позволяя ему почувствовать на себе тяжесть ее взгляда. Через минуту он обернулся, и его шаг сбился. Он замедлил бег, снял наушники. Его глаза сузились.

— Элис.

— Не останавливайся, — сказала она, подходя ближе. — Мне нравится смотреть.

Он покачал головой, с улыбкой, но в его глазах было напряжение.

— Это не входит в правила.

— С каких это пор ты стал рабом правил? — она подошла к самой дорожке. — Беги. Я хочу на тебя посмотреть.

Он колебался секунду, затем снова увеличил скорость. Но теперь его бег был не таким плавным. Он был не в себе. Она видела, как напряглись мышцы его спины, как участилось дыхание.

Она обошла тренажер и встала перед ним. Ее взгляд скользнул вниз, к его спортивным штанам, где уже намечалась твердая выпуклость. Она улыбнулась.

— Кажется, не только ты умеешь доводить.

Она медленно, не сводя с него глаз, опустилась на колени прямо перед бегущей дорожкой. Его глаза расширились, он попытался замедлить темп, но она уже расстегнула его штаны. Его член выпрыгнул наружу, напряженный и готовый.

— Что ты задумала? — его голос был хриплым, дыхание сбилось.

— Я просто хочу пить, — прошептала она и взяла его в рот.

Он застонал, его руки вцепились в поручни дорожки. Он пытался бежать, но ее губы, ее язык, ее руки сводили его с ума. Она контролировала каждый его вздох, каждый стон. Она была тем, кто задавал темп. Тем, кто решал, как глубоко он может войти, как долго это продлится.

Она довела его до края, чувствуя, как его тело напрягается, готовое взорваться, а потом… остановилась. Отстранилась.

— Нет… — его голос был полон мучительной мольбы. — Элис, пожалуйста…

— Проси, — сказала она, глядя на него снизу вверх. Ее губы были влажными, блестящими. — Проси, как я просила тебя.

Он замер, и в его глазах бушевала война. Гордость против желания. Власть против потребности. И впервые за все время она увидела, как побеждает последнее.

— Пожалуйста, — выдохнул он, и в этом слове была вся его капитуляция. — Дай мне закончить.

Триумф ударил ей в голову, сладкий и опьяняющий. Она снова взяла его в рот, и на этот раз не сдерживалась. Она сосала его яростно, глубоко, заставляя его кричать, его пальцы впились в ее волосы. Он кончил ей в рот горячим, горьким потоком, его тело дрожало от судорог, и он чуть не упал с дорожки.

Она встала, вытерла губы. Он стоял, опершись на поручни, дыша как загнанный зверь. Его взгляд был пустым, потрясенным. Он потерял контроль. И она была тому причиной.

— Спасибо за тренировку, — сказала она и вышла из кабинета, оставив его одного с его унижением и ее победой.

Она знала, что он не простит ей этого. Что его месть будет ужасной. Но сейчас ей было все равно. Она доказала себе, что может не только принимать его правила, но и диктовать свои.

Игра входила в новую, еще более опасную стадию. Стадию, где грань между болью и наслаждением, контролем и капитуляцией стерлась до неузнаваемости. И они оба уже не могли остановиться.

Тишина в кабинете после ее ухода была оглушительной. Лео стоял, все еще опираясь на поручни дорожки, его тело дрожало от остаточных спазмов и шока. Воздух был густым и сладким от запаха секса и пота. Унижение жгло его изнутри, как раскаленный штырь. Никто. Никогда не осмеливался так обращаться с ним. Сводить его до уровня животного, которое можно довести до крика, а потом бросить на полу, обессиленное и использованное.