Чтение онлайн

— Что вам известно об этом грандиозном бардаке со стрельбами? спросил я.

Я подумал, не замешана ли в этом каким-либо образом военно-морская база.

— Этот вопрос все еще не решен? — спросил он.

— Так ты знаешь об этом? — спросил я.

— Да, бригадир. На прошлой неделе саудовцы сообщили морским пехотинцам, что вы не сможете стрелять. Какие-то проблемы с самолетами. Они сообщили об этом американскому офицеру по боевой подготовке, по-моему, полковнику, около трех дней назад. Но поскольку они ничего не услышали в ответ, я думаю, они решили, что вас это не беспокоит.

— Пойдем со мной, — сказал я. — Мы собираемся найти этого человека.

Полковник занимал небольшой кабинет, спрятанный в порту.

— Вы понимаете, — сказал я, входя в кабинет, — что вы в одиночку провалили подготовку всей моей бригады?

После ожесточенных и в основном односторонних дебатов я, наконец, понял, в чем проблема — в контроле воздушного пространства над полигоном. Кто-то не выпустил NOTAM, уведомление для летчиков, предупреждающее их об опасности.

— Как это сделать? — спросил я.

— Я думаю, вам лучше поговорить с саудовцами, — предложил полковник.

Мы поехали на военно-морскую базу так быстро, как только могли. Саудовский офицер связи был приятным человеком по имени коммандер Гази.

Я объяснил ему нашу проблему.

— О боже, — сказал он. — Нам лучше поговорить с адмиралом.

Я снова оказался в кабинете, похожем на пещеру. Адмирал был явно раздражен случившимся.

— Почему кто-то должен хотеть помешать вам стрелять? Кто-то поднимает много шума из-за пустяков, — сказал он, явно расстроенный тем, что все прошло не так хорошо.

Я изложил проблему с самолетами.

— Ну, и что вы хотите, чтобы я с этим сделал? Я адмирал, а не летчик. Вы должны поговорить с военно-воздушными силами, — сказал он, но теперь уже улыбаясь.

— Сэр, я был бы рад. Где мне их найти?

Он повернулся к Гази и задал ему вопрос. Гази на минуту задумался, а затем повернулся ко мне.

— Мы должны поехать в Дахран.

Так быстро, как только смог, я нашел майора Джона Ригби и капитана Юсуфа бин Мусаида бин Абдул Азиза, нашего недавно назначенного переводчика из Саудовской Аравии, и мы с Гази отправились в часовую поездку на юг.

Гази направил нас в международный аэропорт Дахрана, где также базируется Восточное командование военно-воздушных сил. Подъехав к довольно обшарпанному зданию в военном районе, мы вышли из машин и поднялись по лестнице в конференц-зал. Нас уже ждали, потому что там нас встречали два офицера ВВС Саудовской Аравии, один — подполковник и принц крови Сауд бен Фахд Абдель Азиз, другой — майор; оба были одеты в летные костюмы.

Командующий военно-воздушными силами объяснил ситуацию. Во-первых, саудовцы, что вполне понятно, контролировали воздушное пространство над своей страной. Во-вторых, наше стрельбище пролегало прямо под основной траекторией полета самолетов, прибывающих на патрулирование границы с Кувейтом. Они не смогли бы пролететь над нами, если бы мы вели огонь, а поскольку самолеты взлетали и возвращались каждые полчаса, это было серьезной проблемой. Они настаивали на том, что нам придется перенести стрельбище.

Завязался спор. Гази, выступая от нашего имени, эмоционально рассказал о том, сколько семей было переселено, и о том, что на карту поставлена честь эмира, и так далее. Я старался уступать, насколько это было возможно. Я продолжал напоминать всем, что мы все здесь для того, чтобы выполнять одну и ту же работу, защищать свою страну, и мы должны работать сообща. Примерно через полчаса два летчика отошли от стола и посовещались. Затем принц военно-воздушных сил повернулся ко мне и сказал, на этот раз используя переводчика, хотя он безукоризненно говорил по-английски:

— Я думаю, мы можем пойти на компромисс. Какова высота рикошета снарядов, которыми вы стреляете?

Я тупо уставился на него. У меня не было ни малейшего представления. Не выдавая своего невежества, я посмотрел на Джона Ригби. Он едва заметно пожал плечами. Затем, глядя прямо в глаза полковнику, я сказал:

— Пять тысяч футов для снарядов для танков, две тысячи футов для стрелкового оружия.

Два летчика откинулись на спинку кресла и начали обсуждать это по-арабски. Повернувшись обратно к Джону, я прошептал ему на ухо:

— Сбегай, позвони в Эр-Рияд и выясни, какова на самом деле высота рикошета.

Он извинился и ушел.

Моя выдуманная высота, похоже, растопил лед в отношениях с саудовцами.

— Это не такая уж проблема, — сказал принц. — Я уверен, что мы сможем решить эту проблему.

Пока они спорили между собой и с Гази, Джон вернулся.

– Сэр, на пару слов, — прошептал он мне на ухо.

— Не могли бы вы меня извинить? — Сказал я, когда мы оба вышли на улицу.

— Какова реальная цифра?

— Вы были немного не угадали, — ответил он. — Высота рикошета танковых боеприпасов на этой местности составляет пятнадцать тысяч футов.

— Вот же черт! — сказал я. — Хорошо, ни слова об этом. Они никогда не согласятся, если мы им это скажем.

Мы вернулись.

— Мы рекомендуем, чтобы вам разрешалось стрелять дважды в день, по часу утром и по часу после полудня, — сказал принц.

— Сделайте это окно на девяносто минут, и мы договоримся, — ответил я.

— Хорошо, мы рекомендуем девяносто минут. Мы дадим вам знать как можно скорее; я обещаю, это будет позже сегодня.

"Это бы нас вполне устроило", — подумал я, когда мы ехали обратно в Аль-Джубайль. Я не хотел стрелять в разгар дня, и мы могли растянуть эти девяносто минут в любом случае. Высота рикошета вызывала беспокойство, но, поскольку мы знали маршрут воздушного патрулирования, мы могли выставить часовых, чтобы предупредить о любом приближающемся самолете. Когда я вернулся в лагерь № 4, меня ждала стопка сообщений, но ничего о стрельбах.

На следующее утро, 6 ноября, я рано отправился на полигон, несмотря на то, что ни из Дахрана, ни из Эр-Рияда ничего не было слышно о разрешении на стрельбы. Я прибыл, ожидая увидеть все готовым: гвардейцев шотландских драгун на месте и расставленные мишени. Там ждал Джона Шарплза его полк, и поскольку у нас все еще не было разрешения на старт, я решил отвести эскадрон на полигон и провести учения без стрельбы.

Это было фиаско. Я отдал строгие распоряжения относительно того, как я хотел бы расположить цели. Я провел не менее часа, изучая карту со своим штабом, обсуждая, какие цели должны быть расположены прямо по фронту, чтобы заставить танки рассредоточиться, и некоторые из них были расположены так, чтобы танки с одной стороны полигона могли их видеть, а с другой — нет. Идея заключалась в том, чтобы сделать его интересным и неожиданным. Больше всего я хотел, чтобы он был динамичным.

Но каждый раз, когда мы поднимались на возвышенность, в центре полигона появлялся ряд мишеней, похожих на ряд припаркованных автомобилей, и все они были направлены в одну сторону и находились на одинаковом расстоянии. Мы дошли до конца полигона, и тогда я позвал Джона Шарплза к себе в танк. Когда он приехал, я объяснил ему проблему, объяснил, чего я хочу, и предоставил ему самому во всем разбираться. Я знал, что он понял, о чем я.