Чтение онлайн

— Здравствуйте, — обходительным голосом произносит Волжский, облокачиваясь на стойку локтями. — Нам нужно повидаться с Людмилой Сергеевной Незабудкиной. В какой она палате?

— А вы вообще кто, мужчина? — толстая женщина в обтягивающем халате за стеклом выпячивает вперед нижнюю челюсть и делает агрессивное лицо.

— Я сопровождаю её дочь, — я слышу изменение в тоне, он становится чуть жестче, но это заметно только тем, кто знает Вадима близко. Администратор не чувствует надвигающуюся беду.

Волжский обнимает меня за плечи и притягивает к себе в подтверждение своих слов. Я вынимаю паспорт и протягиваю женщине в халате.

— Я её дочь, скажите, пожалуйста, как мне повидаться с мамой? — добавляю мягким тоном.

Она раскрывает мой паспорт, сверяется с лицом, возвращает мне документ и фыркает.

— Приемные часы давно закончились, — недовольно выговаривает она. — Вы бы ещё ночью пришли!

— Когда бы ни пришли, — жестко отрезает Волжский, администраторша аж вздрагивает. Поднимает на него испуганный взгляд, а он невозмутимо кладет на стойку пятитысячную бумажку, но придерживает пальцем. — В какой палате мама девушки?

Администратор называет номер и этаж, и Волжский убирает руку.

У меня ноги становятся ватными. От стресса снова поднимается тошнота.

Мы поднимаемся на третий этаж и подходим к нужной палате.

— Иди, — Волжский давит на ручку и приоткрывает дверь. — Я подожду здесь.

Валерия

Стою перед палатой. Внутри вскипает чувство вины, что не приезжала, и липкий страх, что узнаю какую-то неутешительную новость. Хватит ждать! Заставляю себя толкнуть дверь и войти.

Внутри светло, по углам четыре койки с женщинами разной упитанности, в дальнем правом — мама, самая худенькая тут. Она открывает глаза на звук моих шагов и привстает на локоть, чтобы наверняка разглядеть. На вский случай надевает очки с тумбочки.

— Лерочка, — тихо охает со слабой улыбкой на лице и жестом манит к себе. — Ты приехала! Как хорошо, что ты приехала.

Срываюсь с места и заключаю маму в объятия. Она похудела, стала будто меньше. Под кожей проступили кости, на спине остро выделяются ребра и лопатки.

— Мама, — произношу в легком шоке, — ты совсем плохо питаешься? Исхудала вся.

— Ой, да у меня так голова болела, что я есть толком не могла, дочка, — печально отвечает она.

— Тетя Зина сказала… — начинаю и замолкаю от подкатившего к горлу кома.

— Да, Лерусь, у меня нашли опухоль, — в голосе мамы проявляется тоска. — Видимо, пришло мое время. Неоперабельная она.

Эти слова меня уничтожают. Врываются в душу и рвут её в клочья. Нет, мама не может умереть! Но я знаю, что может, что все люди смертны, просто никогда не думала, что это произойдет с мамой. Топила в голове эти мысли. И вот столкнулась лицом к лицу с жестоким вердиктом судьбы.

Руки начинают дрожать, колени мягчеют, и я опускаюсь на край каталки, чтобы не упасть. Мне дурно.

— Ты уверена, мам? — задаю идиотский вопрос. Врачи наверняка провели все тесты.

— Врач уверен, Лерусь, — кисло отвечает мама. — Да и у меня такие боли, что я уже и сама бы рада, чтобы все закончилось.

— Не говори так! — слезы срываются с век, текут по щекам. — Надо провести ещё исследования. Надо попытаться!

— Где ещё, доченька? — удивляется мама. — Куда ещё обратиться? В этой больнице лучшие умы.

— Завтра я расспрошу врача, что-нибудь придумаю! — произношу сосредоточенно, смахивая слезы, но в глазах мамы вижу лишь немой укор, мол, хватит. — Я так это не оставлю. Мы должны попытаться!

Мой мозг исступленно цепляется за любую возможность.

— Меня переведут в хоспис завтра. Все исследования провели, консилиум собрали, заключение составили, отправят доживать теперь, — грустно отвечает мама. — И ты не трать свою жизнь на меня. Насладись молодостью.

От её слов внутри поднимается цунами горечи. Щемящая тоска застилает глаза слезной пеленой. Бросаюсь к ней, обнимаю и просто лежу рядом. Так проходит некоторое время.

— Ну все, хватит киснуть, — наигранно-строгим голосом просит мама. — Оставь старикам старческое, а себе бери жизнь молодости! Если пойдешь домой, я тете Зине ключи оставила.

— Я заберу тебя из больницы, и ты будешь жить со мной, — шепчу ей и отстраняюсь.

Выхожу из палаты, ощущая на себе взгляды остальных больных.

Волжский ждет в коридоре, как и обещал. Не смотрю на него. Но не потому что он меня злит, сейчас я вообще не хочу ни с кем общаться. Мне надо побыть одной. Молча прохожу мимо него и иду к выходу. Даже не смотрю, пошел ли он следом. От больницы до нашего дома минут сорок пешком, вот и хорошо, проветрюсь.

На улице морозно, и моя ветровка тут же схватывается холодом, он проникает в рукава, ворот, забирается снизу, вгрызается в тело. Плевать. Я скоро буду дома.

Мама живет в пятиэтажной хрущобе на втором этаже. Дохожу до дома продрогшая и ледяным пальцем жму на домофоне цифру шесть. Соседкина квартира. Она спрашивает в домофон, кто пожаловал. Отвечаю, тогда тетя Зина отпирает мне дверь в подъезд. Открывая её, замечаю, что как-то слишком легко поддалась тяжелая металлическая пластина, и тогда оглядываюсь. Волжский стоит за плечом и придерживает мне дверь, чтобы я вошла. Ни слова не говорю, просто прохожу в подъезд, поднимаюсь на второй этаж, и в дверях на лестничную клетку вижу тетю Зину. Она округляет глаза, видя мужчину у меня за спиной, но протягивает ключи.

Прохожу в предбанник на пять квартир, сзади раздается голос тети Зины:

— А вы ещё куда? — звучит возмущенно.

— С дороги, — отвечает Волжский с таким зловещим рычанием, что даже у меня мурашки по спине.

Судя по шагам, тетя Зина ретируется.

Волжский заходит в квартиру следом за мной. Тут пахнет чем-то затхлым, грязью, лекарствами и пустотой. Зажигаю свет в прихожей, снимаю ветровку, сбрасываю кроссовки. В доме Волжского это не принято, вошедшие ходят прямо в уличной обуви, здесь квартира моей мамы. Не надо ходить по ней грязными ногами.

У нас двушка, кухня и две комнаты по краям Т-образного коридора, а между ними туалет и ванная. Я направляюсь в свою спальню. Не включаю свет, не раздеваясь ложусь на заправленную односпальную кровать у дальней стены.

Смотрю в стену, не зная, как быть дальше. Я должна остаться здесь, в Петрозаводске, чтобы ухаживать за мамой, но тут для меня нет работы, и даже если я ее найду, нам не хватит денег прокормиться. Да и маме из-за болей наверняка пропишут дорогие рецептурные анальгетики. И сколько мама ещё проживет? Как я могу продлить ей жизнь?