Чтение онлайн

Потом он летел вверх тормашками с минарета, с такой скоростью, что в ушах свистело, а голова откину­лась на спину — рука у Тучи была тяжёлая. И, конеч­но же, он разбился бы насмерть, если бы не это спаси­тельное слово — «Сюзане». Услышав отчаянный крик принцессы, проворные мастерицы успели схватить за четыре угла и натянуть расшитое шелковое покрывало-сюзане, которым и поймали Чирку у самой земли.

— Растяпа! — крикнула Туче Зу-зу. — Даже этого не смогла сделать! — И со злости грохнула об землю свою лотерейную вертушку.

— А тираж?

— А принцы и царевичи?

— Султанята и королевичи! — в один голос закри­чали мастерицы.

— Да разве вы не видите?! Это же Зу-зу! — чирик­нул Серый хвост.

— Ну, попадёшься ты мне! — бросаясь наутек, крикнула она.

— В нее швыряли пуфиками и подушками, ловили одеялами и курпачами [1] , накрывали халатами и ковра­ми — Зу-зу была неуловима. Она носилась вокруг ми­нарета, то перепрыгивая через брошенную под ноги перину, то повисая на ступеньке лестницы и пропуская под собой, целую дюжину своих преследовательниц, то сбивая с ног одним ударом подушки сразу троих. Пла­тье на ней было разорвано, каблуки на туфлях поотлетали, парик болтался на шее, словно борода. Но и Зу-зу не осталась в долгу. Многих поцарапала и потаска­ла за косы, наставила шишек, синяков, не одну перину распорола своими острыми ногтями.

Тут подоспела стража, и Зу-зу начала отступать, прокладывая себе дорогу подушкой, из которой во все стороны летел пух.

— Куда же ты! — загремела с минарета Туча. — А «Похуддин»? Ты же обещала!

— Вот тебе твой «Похуддин»! Правда, не из Пари­жа, но другого ты не заслужила!

Зу-зу подбежала к минарету, уперлась в него спи­ной, а ногами в лестницу, свернулась, как пружина, по­том резко развернулась и оттолкнула лестницу.

Мастерицы с криком бросились врассыпную. Лест­ница, отделившись от минарета и описав дугу, рухнула на площадь. А Зу-зу как сквозь землю провалилась.

ГЛАВА 21

Кавалер ордена Хлопковой коробочки

В городе Вечного солнца звенели дойры и сурнаи, на главной площади и в царском дворце царило ве­селье — праздновали победу над Зу-зу.

Серый хвост был, разумеется, не последним на этом празднике, если не сказать больше: он был героем дня. Даже про Петьку забыл на радостях.

Пузур-Самукан, уверенный в том, что это совсем другой воробей, а Серый хвост сидит в зиндане, решил показать свою объективность и широту.

— Предлагаю наградить этого славного сына во­робьиного племени нашей высшей наградой, — сказал он,— орденом Хлопковой коробочки! Он заслужил его, поскольку спас город от страшного бедствия.

Тут же принесли орден, но он оказался размером с Чирку, и носить его было бы для него не наградой, а наказанием.

И на этот раз выручила находчивая Бойчечак.

— Орден твой, а носить его, так уж и быть, буду я! — сказала она и воткнула белую коробочку себе в волосы, отчего стала еще красивей.

— Не будем забывать еще об одной церемонии, на­значенной на сегодня, — продолжал Пузур-Самукан.

Придворные с недоумением переглянулись: о какой еще церемонии говорит Главный советник.

Пузур-Самукан повернулся к Чирке:

— Тут вчера к нам забрел какой-то твой собрат, но в отличие от тебя, плут и воришка. Придется его каз­нить.

Царь Навруз засмеялся.

— А тебе не кажется, что это один и тот же воро­бей? — И, обращаясь к Чирке, спросил: — Кстати, кто тебя выпустил? Говори, не бойся.

Тот не успел ответить. Пузур-Самукан бросился к окну и крикнул:

— Зиндан закрыт! Тот воробей там! Пойдемте — и вы убедитесь!

Надо ли описывать удивление царя Навруза, совет­ников и министров и в первую очередь Пузур-Самука­на, когда «Барамат-дарамат» открыл дверь, и все уви­дали лежащего под дверью Петьку, который шептал ох­рипшим голосом:

— Барамат-дарамат, открой дверь, мармелад... Ба­рамат-дарамат, открой дверь, дам халат... Барамат-да­рамат, открой дверь, бюрократ...

— Такое простое слово — мархамат - пожалуйста — и ты не мог вспомнить! — засмеялся царь Навруз.

А Пузур-Самукан только зубами скрипнул от зло­сти.

В этот же день царь Навруз издал указ, которым навсегда закреплял права перелетных птиц, взяв их под свое личное покровительство. Чирка с Петькой, как осо­бо отличившиеся, были поставлены на полное доволь­ствие при дворе, под жилье им отвели мансарду-балахону рядом с комнатой царского звездочета. Друзьям были пожалованы халаты и тюбетейки, сшитые по мер­ке самой маленькой мастерицей. Халаты были расши­ты золотом, сразу скажешь — царский подарок, но ле­тать в них было невозможно, потому что мастерица забыла сделать окошки для крыльев.

— Ничего, целее будут,— рассудил хозяйственный Чирка.

Часть II

ГЛАВА 1

Чем не Африка?

Через неделю крыло у Чирки зажило, и он снова стал летать. За один день они с Петькой облетели все Хлопковое цар­ство, познакомившись с его достопримечательностя­ми—древними развалинами, водопадами, горячими ис­точниками и тысячелетними чинарами. Здесь было мно­жество рощ, садов, виноградников и озер, где зимова­ли такие же крылатые странники, как они. Край был богатый, растительность буйная, ягод, фруктов, оре­хов — клюй не хочу. В зарослях-джангалах хрюкали дикие кабаны, олени и джейраны брали пищу из рук, на де­ревьях, свесив хвосты, сидели фазаны.

Но главным богатством, гордостью и славой царя Навруза были хлопковые поля, где с утра до вечера трудились простые люди, хлопкоробы, выращивая чудо- растение. Даже Петька, облетевший полсвета, вынуж­ден был признаться, что видит такое впервые.

Зеленые кустики с резными листьями были усеяны плодами, похожими на маленькие тыквочки или дынь­ки — их называли коробочками, а когда эти коробочки созревали и лопались, из них выглядывали крошечные живые барашки. Их собирали, стригли, из шерсти де­лали пряжу, а барашков отправляли в горы, где они откармливались на сочных травах.

Но не думайте, что чудо-растение росло само по се­бе. Каждый кустик надо было выходить, взрыхлить вокруг него землю, подвести под самые корешки воду — ведь солнце жгло немилосердно, и барашки в коробоч­ках все время просили пить. В сезон созревания коро­бочек все люди, от мала до велика, выходили собирать барашков. Кроме сановников и министров, разумеется, которые, как всегда, а в это время особенно, были за­няты важными государственными делами.

— Эх, лодыри, доберусь я когда-нибудь до вас! — грозился царь Навруз.