В краю исчезнувшего тигра. Сказки
Шрифт:
После этого заложили крутой вираж, набрали высоту и вытянулись в походный строй. Впереди — старые опытные скворцы, за ними — молодежь.
— Что носы повесили? А ну, давай песню! — свистнул Хромой атаман и, не дожидаясь, сам запел:
Мы странники крылатые, Певцы и пересмешники, Летим в края, богатые Маслиной и черешнею. Но возвратимся с первым червяком И по полям поскачем босиком!– подхватила вся стая.
И по полям поскачем босиком!— Пусть реки там кисельные, А берега медовые, И солнце развесеннее, И все жуки съедобные, Мы возвратимся с первым червяком И по полям поскачем босиком!– грянула стая.
Чирка летел в самом хвосте, изо всех сил размахивая крыльями.
– Устанешь — садись мне на спину, — шепнул ему Петька. Он летел рядом, крыло в крыло.
– Что я, маленький?— обиделся Серый хвост. — Не мешай петь... Мы возвратимся с первым чирр-вяком и по полям поскачем босиком! – хоть невпопад, но от души заорал он.
Скворцы оглядывались:
– Летит? Не отстал еще?
– Летит.
– А чего это он там надрывается? Живот болит?
– Да это он поет.
– Ну, с ним не соскучишься!
ГЛАВА 6
На буксире
Но как ни старался Чирка, как ни подталкивал его сзади Острый клюв, как ни подбадривали остальные скворцы, всё же воробей, как видно, не создан для дальних перелетов — конструкция не та. Через несколько часов стал Серый хвост терять высоту, дыхание участилось, крылья немели. Вожак сбавил скорость, но это не помогло. Сели.
Стали думать, как быть дальше. А тут в общем-то и думать нечего, всем ясно: не видать Чирке Африки, как своих ушей.
– Дорогу домой найдешь?— спрашивает Хромой атаман.
Чирка в слезы:
– Не хочу домой, хочу в жаркие страны!
– Так ведь не тянешь. Из-за тебя нас всех зима в пути застанет.
– Летите — я пешком пойду.
– Э, нет, где это видано — товарища в чистом поле бросить?
– Расступись! — раздался голос Петьки. Он успел за это время слетать на виноградник и вернулся оттуда с куском шпагата. — А ну, давай ногу!
– Не дам! — закричал Чирка. Он решил, что Петька хочет привязать его здесь, чтобы избавиться от него.
Но Петька задумал совсем другое. Он привязал один конец шпагата к Чиркиной ноге, другой к своей, и таким образом Серый хвост оказался на буксире. Скворцы подивились изобретательности Петьки, но когда взлетели, оказалось, что Чирку разворачивает хвостом вперед. Пришлось отвязать веревку от ноги и дать конец ему в клюв. Дело сразу пошло на лад. Теперь он мог время от времени парить, раскинув крылья, словно планер, отдыхая в полете.
Буксировала его вся стая — каждому хотелось попробовать. Передавали веревочку прямо на лету, из клюва в клюв. Петька очередь установил — кто за кем, за порядком следил, чтобы без очереди не лезли. В общем, был распорядителем при друге.
Ночевали в рощах и лесопосадках, кормились спелой, уже тронутой первым морозцем ягодой, в основном рябиной. Видели другие стаи — грачей, журавлей, уток. Переговаривались, перекрикивались на лету. Куда? А вы куда? Где лучше? Где теплее? Где в этом году корма обильнее?
– А зачем это вы воробья с собой тащите? — удивилась какая-то мама-утка.
– Крокодилов будем на него ловить, на живца! — ответил Петька. И для пущей важности прикрикнул на Чирку: – А ну, давай, пошевеливайся, уснул там, что ли? Зря мы тебя все лето откармливали!
– Креста на вас нет! — закрякала сердобольная утка. — Воробышка — на наживку!
Скворцы укатывались со смеху.
Чирка и раньше относился к ним с уважением, теперь же лишний раз убедился, какие это веселые и дружные птицы.
ГЛАВА 7
Ураган
На одном из привалов заметил Чирка: Хромой атаман не находит себе места — прыгает, припадая на больную ногу, вертится, да все на небо посматривает.
– Что это с ним? — спросил он у Петьки.
– Ногу крутит, — объяснил тот. — Видать, к перемене погоды... Она у него лучше всякого барометра.
На ночевку в этот день остановились в какой-то деревушке, хоть рядом были заросшие камышом плавни.
А утром вдруг завыли собаки, небо потемнело, послышался отдалённый гул.
– Прячьтесь! – свистнул Хромой атаман, и вся стая бросилась кто куда – по сараям, застрехам, чердакам. Некоторые, не боясь людей, залетали даже в дома, забивались в собачьи будки.
Чирка с Острым клювом успели юркнуть на сеновал и, высунув оттуда носы, ждали, что будет.
Вдруг раздался страшный рев и грохот, зазвенели выбитые стекла, дерево, на котором они только что сидели, выпрыгнуло с корнями из земли, а над деревней уже летели ворота и собаки, мяукающие кошки и ощипанные петухи, не говоря уже о разных там бочках, корытах и тазах, которые неслись с таким воем, визгом и улюлюканьем, как будто в них сидели ведьмы и дьяволы.
В следующую секунду невидимая могучая рука подняла сеновал, сено разлетелось, как одуванчик на ветру, и друзья очутились в самой воронке ревущего урагана.
Помимо того, что Чирку крутило по спирали, его вращало еще и вокруг самого себя, выкручивая крылья и хвост. Петька что-то кричал ему, но он ничего не слышал, только зыркал по сторонам, чтобы не стукнуло по голове каким-нибудь ящиком или сковородкой — вокруг вертелось много всего такого, чему он даже названия не знал.
За каких-нибудь пять минут их занесло на головокружительную высоту — страшно было вниз глянуть. Потом карусель кончилась, понеслись по прямой.
— Ничего ураганчик, а? — подруливая к Чирке, весело свистнул Острый клюв. — Малость потрепало, зато мы теперь раньше всех в жаркие страны прилетим, лучшие места займем.