Чтение онлайн

«Или о программе телепередач», «о бурундучках, всенепременно забавных», «об летючих одеялках с пропеллером» — тут же последовали мысленные разъясняющие «добавки»…

А затем уж: «Иди ты, засранец, чаю, что ли, попей, ну или молочка там какого, кофейку наведи…», «Да, и в зеркало погляди, пожалуй это-то уж — в первую очередь!!»

Он последовал «совету».

Подойдя к зеркалу, направил взгляд в одетое серебрянкой стекло… Прямо на него смотрел смуглый сероглазый высокорослый брюнет с шевелюрой прямых волос, доходящей до середины шеи — слева и справа уши, обычно открытые, были прикрыты полностью. Уверенно и спокойно так поглядывал. В отражении он узнал себя. Однако если бы он мог дышать, то наверное все же подавился бы! Дело в том, что брюнету в зеркале на вид было не более 25 лет, а он-то точно помнил, что с утра ему — тому, кто находился по эту сторону зазеркалья — было без 3 месяцев 53 года…

«Забавно?» — спросила башка…

— Хмммм-тчтк-хл… — это или что-то похожее только и сорвалось с его губ в ответ…

Но если это и было забавным, то еще не самым, да и не последним в некоей череде прочих забавностей… Что с того, что с самого рождения он был обладателем рыжей копны волос, которая, сколько он себя помнил, предпочитала виться? Что с того, что в последние годы резко поредела она — чего уж там, уже около десятилетия он был лыс, волосы остались только на затылке — а тут чуть ли ни до плеч? И что глаза были зелеными от природы?! Всю жизнь! А сейчас вот… теперь вот… Вот.

Рост его тоже — чуть ниже среднего лет с семнадцати, а у «этого» — почти два метра, ну, 185 сантиметров уж точно…

«Метр и девяносто один сантиметр, а доли сантиметра пока можно и не учитывать!» — как-то бодро вдруг подумалось…

— Что ж… —  вслух зашепталось уже как-то совсем само… От собственного шепота он вздрогнул, но взгляда от себя в зеркале не отвел, продолжая рассматривать. И думать…

«Еще ведь что-то…»

Ну и веснушки! Их же всегда было довольно много, особенно на щеках. С годами они преобразились в некие пятна, которые уже не так чтобы очень напоминали собой веснушки, а в последний год так и вовсе превратились в папилломы.

«А вот у брюнетов не бывает веснушек, по крайней мере — не у тебя» — прозвучало в голове.

А-а-а, угу… — это уже снова вслух, отвечая разоткровенничавшимся мыслям. — Ну это хоть я, да? — спросил он у мыслей, ожидая получить какой-то ответ: он уже решил, что ответ непременно последует.

«Ну не я же!» — раздалось в черепной коробке. «Ты, ты. Собственной персоной. Не переживай. Не узнаёшь, что ли?!»

А и действительно. Похож. Вроде я.

«Да ты! Ты. Иди уже чаю с молоком выпей…» — оформился очередной ответ.

Он пошел на кухню…

Там, машинально включив электрочайник, который у него всегда был полон воды, и усевшись на табуретку, продолжил размышлять.

«Хорошо… Ладно. Предположим, что это мне не снится. ЧТО тогда происходит?

Так… Операция по удалению доли правого лёгкого. Вроде и ничего необычного. Она должна была пройти успешно и наверняка так бы и было, но я впадаю в летаргию. А они решают, что я — умер. Что не выдержал операции. Неужели смерть и летаргический сон действительно так уж просто перепутать? Этого я не знаю. Видимо — просто. Иначе бы не перепутали. Ладно. Последнее, что я помню — маску анестезиологическую на лице, потом — ничего. Очнулся уже в кровати. Сначала показалось, что проснулся у себя дома, как обычно… Даже потянуться захотелось. Да я, кажется, и потянулся. Потом — воды попросил… Вероятно, что-то стряслось с моим телом — после этой кратковременной летаргии — и я теперь не дышу…

(Словно бы желая проверить себя еще раз, попытался сделать вдох. Нет. Не выходит. Ага…). Давай разбираться…

Не дышу, да. Но… Ведь меня же обдавало уже — «ветерком» этим… Два раза. Первый, затем — второй… Что это, если не дыхание, черт подери, а? Не носом, согласен, не через ноздри… А всё же дыхание, нет? Да. Оно. Дыхание. Не легочное, а… клеточное, получается, так? Ну, или что-то в подобном этому роде. То есть — всё же дышу. Логическое объяснение неумению и ненадобности дышать носом — есть. Если бы я спал, логика бы всхромала. Значит — не сплю. Ладно. Стало быть — возможно включились какие-то компенсаторные механизмы… Кто знает, на что способно тело, если ему доводится попасть в экстремальные, шоковые условия… Возможно, что легочное дыхание еще восстановится… А до той поры — так вот. Хорошо. Ладно. Это пока оставляем как есть. Второе.

Допустим, что этот вот, в зеркале — действительно я. Ведь похож. Копия прямо. Только волосы черные, длинные и прямые да глаза серые… Веснушек у смугляков и правда не водится, как правило. Стало быть, посмуглел, вытянулся (что-то уж довольно-таки, ей-богу…) и шевелюркой заново обзавелся. Что это? Почему? Рыло моё и тело, — какого хрена так изменились? Глаза волосы, пропорции туловища… Что-то многовато как-то переоформилось… Почему я такой «другой» вдруг теперь?! Возможно, что и не будет ответа… Хотя… Почему это не будет? Может это всё те же компенсаторные механизмы… Ну, то есть — гены предков «включились», я и поменялся внешне… Стресс, понимаешь, летаргия, все дела… Гены ведь тоже в шоке побывали: небось решили, что какую-то информацию о фенотипе предков надо бы активировать — и врубили, посовещавшись, так сказать… Ага. Ну, вот. Вот и ответ. Если уж дышу всем туловищем, то почему бы и пропорции тела не поменять? Вероятнее всего, кто-то из предков был черноволос и долговяз — может такое быть? Не просто может, а так и есть: прадед высок и смугл был, а у братьев его — еще и глаза серые, у двоих из трёх даже, кажется.

И это выяснили, ну, или, по крайней мере — попытались объяснить. Выходит логично. Вполне правдоподобно даже. Так и будем считать. Пока еще что-нибудь не обнаружится…».

В том, что в ближайшее время что-то станет еще более понятным, он — почему-то — не сомневался уже совершенно.

Удовлетворившись предварительными итогами собственных рассуждений, он налил себе чаю… «Чёрта в гриву!! А пить-то как?! Я же не втягиваю воздуха — ни носом, ни ртом!»

«Молока добавь» — послышалось в голове.

Тут он вдруг понял, впервые почувствовал, чего ему на самом деле хочется более, чем дышать… И чтобы всенепременно вот так же вот — пронизало до самой последней клеточки…

«А вот этого — не надо…» — мягко запротестовал «голос» в голове. «Иди молоко из холодильника доставай. Там еще полпакета. Тебе хватит... Кровь пьют по ошибке, не надо этого делать. Не стоит. Никогда… Жалеть будешь…»

Вдруг до его рассудка докатило еще кое-что: «голос» был женский. И принадлежал ни в коей мере не ему… Он был чужим. С ним, начиная с первой — диалоговой — фразы в его голове на протяжении этого вечера, постоянно кто-то общался… И этот кто-то — еще одна из «забавностей», в числе прочих — сегодняшних и вчерашних. В этот момент ему уже становилось несколько понятнее, почему диалог придётся поддерживать активным образом…

«Ты спрашивай, не бойся» — поймав его это бессловесное ощущение, спокойно предложила новая собеседница…

Что ж.

— У меня такое чувство, — начал он, — что я не пил дней восемь… Бочку бы осушил сейчас. И какого черта мне хочется… не воды?!

«Потому что воды тебе не может хотеться. Её тебе не требуется. Хоть ты сам её производишь, она всё же требуется от тебя. Не тебе…»

— Чего?!

«Ничего. А что?»…