Чтение онлайн

— … - он готов был слушать дальше.

«Учиться под руководством кого-то — кого бы то ни было — не получается у нас. Это особенность нашей психологии. Так уж получилось. Она — такая. Часть естества и эволюции вида. Большинство из нас способно только «впитывать дабы использовать» — меркантильно, жестко и жестоко… Чтобы научиться не только потреблять, а и глубоко и полно перерабатывать информацию, делая ее активной частью своего духа, души и совести, нам необходимо одиночество. По-другому не получается. Не выходит. Мы — такие…»

— То есть, мы — это слово он произнес, испытывая внутренний дискомфорт, понимая его — слово — иначе чем когда-либо — стало быть, в глубокой сраке…

«В ней — в очень глубокой — давно мы, еще со времен существования людьми. Только теперь глубина несоизмеримо солиднее. И дна достичь — практически нереально…»

«Мне пора, прости»

«Эй! … м-м-м… Алена! (он вдруг понял, что знает, как ее зовут…) Ты вернешься?»

«Посмотрим. Думаю — да. Я обязательно постараюсь…».

«А ты куда, если не секрет?» — он осмелел.

«Я — домой. В Норвегию. Маму надо навестить. Беда у неё. Потом — в Швецию. К отцу и брату…»

«А что случилось?»

Но ответа уже не последовало.

***

Оставшись один, он пошел из кухни, где находился последние полчаса, в гостиную. Подойдя к книжному шкафу, который занимал собой по горизонтали всю стену, возвышаясь при этом до потолка, стал рассматривать корешки книг… В голове в этот момент проносились мысли:

«Итак, дружок… Что же. Ситуация более-менее понятна. Вампирёныши, значит, мы с тобой, да? Ага — да. Крутит нас, корежит иной разок, стало быть… А молоко, оно, вишь, спасает нас… На балконе теперь запас молока. Подарок. Такой вот необычный по нашим временам. Когда тебе в последний раз молоко дарили? В детстве. Бабушка с рынка приносила. И заставляла пить. Не нравилось жутко — помнишь? А теперь — полюбили с тобой его. Ну, будем пить…

…СТОП!!» — спустя мгновение он уже ни о чём ином думать не мог. «Я НЕ УСНУЛ СРАЗУ! Точнее, уснул, но… Я был где-то еще с того момента, как меня сморило в сон — перед моими мучениями… Меня не было в постели какое-то время! Очнулся я у себя в кровати, но до этого — еще где-то был! Закончили мы разговор на кухне, а дальше… Господи! Что-то было дальше…»

Еще спустя несколько мгновений он в ярчайших деталях вспомнил, что именно…

…

«Будут, куда вы денетесь…»…

Он улыбался все шире и шире… Улыбка словно бы прилипла к нему, никуда не собираясь уходить с его изменившегося за последние несколько часов лица… Спустя какое-то количество секунд — очень малое — он резко вскочил со стула и устремился на балкон, вход на который располагался тут же — на кухне.

Влетев на балкон, ни на мгновение не останавливаясь, вдруг хохотнул и посылая ногам стремительный нервный импульс, одним прыжком перемахнул через борт — устремился вниз…

Покидая свою квартиру на одиннадцатом этаже дома, он уже знал, куда первым делом ему следует направиться. Туда он и поспешит. И останавливаться в его планы не входит. Приземление вышло ожидаемо точным и мягким, на обе ноги, которые только чуть-чуть по инерции подогнулись. Он так же мягко выпрямился, улыбнулся и стал оглядываться по сторонам. Уже почти вечер. Что ж. Балкон выходит не во двор, а на южную сторону — здесь у постояльцев дома огороды, палисадники, импровизированные садики — у кого что — допоздна ни один из людей задерживаться в этой части придомной территории не станет: и сейчас вот тоже — ровным счетом никого нет.

«Да, дома-то поуютнее будет…» — мелькнуло в голове.

«Скоро и мне станет теплее»…

Он побежал. И спустя мгновение — чуть не врезался в стену следующего дома, располагавшегося на расстоянии ста метров от того, в котором жил он.

«Стометровка за полсекунды… Всё понятно! Спасибо, Господи» — он смеялся. Беззвучно, лишь слегка открывая рот. Еще он понял, что по пути к дому — на стометровке — обогнул по меньшей мере четверых людей, одного за другим. И они — люди — его не заметили.

«Ну, великолепно! Это уже просто совсем хорошо!»

«Хотя, в полете было бы эстетичнее… Руки в стороны, гордый взор… И обзор… Лебедями можно бы было бросаться… В грачей каких-нибудь…». — теперь он уже громко хохотал.

«Это тоже будет, главное — правильно питаться» — пронеслось в голове его собственным голосом. И он уже понимал, что голос ему не лжет.

Пятый человек слишком долго смотрел на него… «Он видит. Он меня видит» — понял он. «Как такое возможно? Я ведь слишком быстр для них…». Но — да. Сомнений не было. Этот пятый — видел его и не просто видел: он, казалось, выжидающе и с любопытством смотрел ему прямо в лицо.

«Ну, это уж слишком. Похоже, что путь мой будет прерван гораздо раньше запланированного. Хотел пойти путем компромисса — наведаться на станцию переливания крови — а вот видимо придется забыть об этом пути… Что же… Сначала я займусь насыщением, а потом выясню, как этот бедолага может видеть меня…» — в том, что чересчур зоркому человеку грозит настоящая беда, он уже не сомневался ни на мгновение…

А стоило бы усомниться. Правда, понял он это слишком поздно.

Когда он прыгнул на человека, ожидая, что клыки (в наличии у себя которых он так же не сомневался, как до этого в обреченности встречного горожанина…), впившись в шею, остановят его стремительное и победное движение, произошло СОВСЕМ НЕ ТО, чего он ждал. Он не вонзил клыков в шею, нет. Он также не воцарился над жертвой каким-либо иным способом. Не было ни удовлетворенного азарта, ни насыщения, ни победного ликования, ни ожидаемого за этим успокоения и согревания… Вместо этого он во мгновение ока сам стал жертвой — с разбегу он угодил совершенно не в тот «стоп», которого жаждал: на его собственном горле сомкнулись стальные пальцы, настолько по-ледяному холодные, цепкие, бескомпромиссно сокрушающие, что он моментально понял всё, что ему требовалось понять… Перед ним был вампир. В следующую секунду он почувствовал и то, что движение не остановилось: схваченный за горло, он продолжает бежать со всех ног, а тот, кто схватил его, совершенно как ни в чем ни бывало пятится назад на совсем уж непостижимой скорости… Еще через миг становится ясно, что бежит только пленитель, а вот он — недавний охотник — находясь горлом в цепком кулаке, пассивно волочится по воздуху следом за своим «ведущим»… И этот ведущий «шепчет» не открывая рта, прямо ему в мозг:

«Ты не должен и не станешь пить кровь людей активным образом — то есть, кусая их. Я позволю тебе продолжить твой путь до гематологического отделения или до станции переливания, но ты должен будешь пообещать кое-что: никто из людей, которых ты безусловно повстречаешь на своем пути до насыщения — не пострадает. Не пострадает и после. Если тебе не удастся сдержать слово, я уничтожу тебя — прямо в помещении морга, где ты, в таком случае, и останешься. Нам с сестрой слишком больших усилий стоило вернуть тебя к жизни, однако это, в числе прочего, означает, что один из нас всегда будет вправе отнять у тебя эту жизнь. Если на то будут основания. А смерть человека — по нашему мнению — самое серьезное основание… Людей мы ни за какие прегрешения и проступки не трогаем и не наказываем никогда, а вот вампиров — за подобное — аннигилируем направо и налево. Это — учти. Останавливать тебя от намерения попробовать кровь у меня нет ни времени, ни желания, ни полномочий. Хотя я и мог бы легко прервать твой путь — надеюсь ты понимаешь, уже понял это — я все же не стану этого делать. Незачем завтра городским службам на протяжении километров ремонтировать асфальт, а городским властям пытаться объяснить населению причину столь сокрушительных и масштабных повреждений дорожного полотна. Я ведь буквально сотру тебя в крошку, если решу, что тебе не стоит двигаться дальше, отчего следующий километр дороги — и не один — будет значительно поврежден и этой крошкой усыпан».