Чтение онлайн

— Такая охота мне по душе, — заявил Аврелий, кусая ароматную булочку с корицей.

Констанция сделала глоток крепкого американо и достала из сумки книгу.

— Долго, думаешь, придется так сидеть? — спросил Аврелий, бросив мимоходом оценивающий взгляд на обложку.

— Не знаю, но могу погадать по книге. Иван Иванов, скажи, долго ли нам придется ждать, пока непредсказуемый персонаж, сбежавший из книги, решит вернуться к месту разрыва?

Аврелий изобразил вялую улыбку, пока Констанция с преувеличенным интересом открывала издание на случайной странице.

— «Хватит задавать тупые вопросы», — прочитала она и сделала удивленное лицо. — Надо же, как совпало!

— Там нет такого, — буркнул стажер.

Констанция пыталась погрузиться в чтение, но не выходило. Обычно она спокойно сидела в засаде, а уж Иванов и вовсе не подводил: затягивая в свои истории, как торнадо — былинки на дороге.

Но в этот раз что-то было иначе.

Бессонная ночь, разумеется, давала о себе знать. Тяжелые тучи давили на город, но, несмотря на моросящий дождь, в кафе будто не хватало свежего воздуха.

Однако главным виновником неспокойного состояния Констанции был Аврелий, чьи мысли были явно написаны на помятом лице: «Почему мы теряем время?».

Спустя четверть часа она с хлопком закрыла книгу.

— Чего, не понравилось? — уточнил стажер, потирая красные глаза.

— Ты меня раздражаешь, — призналась Констанция.

— Тоже не ранняя пташка, да? — зевнул он, совершенно, кажется, не задетый.

Она обвиняюще указала на него пальцем:

— Ты сидишь и думаешь, почему мы пьем кофе, а не рыскаем по району.

— Конс, я полностью тебе доверяю, — он развел руками.

— Мы потеряли след Миледи. Она не в округе. Свидетелей нет, значит, она никуда не заходила: ни в бары, ни в магазины. Возможно даже, воспользовалась транспортом. Поэтому мы ждем, пока она сама вернется сюда. Как только она окажется вблизи от закладки, мы тут же бросимся навстречу. Это метод, десятки раз показавший себя эффективным, когда нет иных зацепок. Ясно?

Все это было сказано так, как будто Аврелий пытался спорить. На самом-то деле аргументы высказывал не стажер, а собственный внутренний голос. Он будто вопил: она не придет! Ищите иначе!

— Ясно, ясно, Конс, я же сказал, я ни на секунду не сомневаюсь в твоем профессионализме и опыте. Если ты так говоришь, значит, так и есть…

Повисла пауза.

— И да, — выплюнула, наконец, Констанция, — я действительно, когда не высплюсь, раздражительная.

Аврелий понимающе кивнул.

— Я даже начал замечать разные нюансы твоего настроения. Когда оно так себе, когда плохое, а когда чертовски плохое. Просто пятьдесят оттенков серого.

Констанция невольно фыркнула, пряча за этим невнятным звуком смешок. Они вновь погрузились в тишину.

— Представляю, как Миледи в своем платье пыталась рассчитаться в троллейбусе. Сто пудов, она коварством и притворством убедила кондуктора дать ей возможность проехать зайцем.

— Учитывая эпоху, из которой она к нам попала, Миледи скорее…

Констанция опустила книгу.

— Миледи попыталась бы поймать экипаж… — задумчиво произнесла она.

— У Исаакия есть парковка с каретами, — отозвался Аврелий живо. — Это совсем близко!

Эта мысль вдохновила Констанцию: Миледи и правда могла добраться до площади с Исаакиевским собором и, заметив там упряжки с лошадьми, решить, что ей нужен транспорт.

Меньше чем через четверть часа они оказались у повозки, запряженной гнедой лошадью. Извозчик охотно поделился происшествием: у коллеги угнали коня.

— Это была женщина в длинном платье? — уточнила Констанция.

Однако ответ на этот вопрос получить не удалось: вор не был обнаружен. Аврелий поник, однако Констанция настояла на том, чтобы извозчик связал их с пострадавшим.

— Да он сейчас круг сделает и приедет, — был ответ.

И охотники принялись ждать.

Над ними возвышался монументальный собор с толстыми темно-розовыми колоннами. Его величие и строгая, неприступная красота неизменно наполняли сердце Констанции каким-то необъяснимым чувством преклонения. Удивительно, как Исаакию шла абсолютно любая питерская погода. В пасмурный день серый мрамор гармонировал с окружающей серостью, в то время как золотые купола — один огромный и четыре маленьких — разрывали хмарь небесным сиянием. В солнечный же день собор казался праздничным и нарядным на фоне ярко-голубого неба.

Зимой, в морозной дымке, чуть припорошенный снегом, этот исполин казался невесомым, плывущим вдали миражом. Весной он утопал в сирени, летом — в зелени, собирая сотни туристов, жаждущих преодолеть двести шестьдесят две ступени и взобраться на колоннаду.

Не меньше, чем все прочие времена года, Исаакиевскому собору шла осень. По одну сторону — Александровский сад с Медным всадником, по другую — Исаакиевский сквер обрамляли собор пестрой листвой.

Вдыхая влажный воздух, Констанция пропитывалась любовью к городу, будто заново вспоминая их прошлый роман.

Взгляда на второго извозчика хватило, чтобы понять: он что-то скрывает. Констанция мотнула Аврелию головой, мол, «не мешайся». Сама же, покачивая бедрами, подошла ближе к невысокому мужчине. Фривольно положив руку на его плечо, она улыбнулась.

— У меня есть к вам вопрос по поводу моей сестры.

Она отвела его в сторону, подальше от свидетелей, так как намеревалась получить сенсационное признание.

— Миледи славится тем, что умеет вскружить мужчине голову, — поясняла Констанция, пока они с Аврелием шли через Синий мост, самый широкий в городе.

Слева тихо покачивались воды Мойки: набережная реки уводила за собой вдаль ровные ряды невысоких домов.

— Оказавшись в непонятном для себя месте, она озаботилась тем, что в ее представлении должно было дать свободу и безопасность — лошадью. На ее счастье, в центре еще можно было обнаружить повозки. Но кучер сперва оказался несговорчивым. Главным образом потому, что не понимал, куда, собственно, должен отвезти барышню. Тогда она решила просто забрать одну лошадь: свела беднягу с ума, убедила в том, что стала жертвой то ли разбойников, то ли маньяков. Он не разобрал, зато в итоге едва ли не сам предложил ей коня.