Чтение онлайн

— Но в некоторых случаях это единственное решение.

— Все понял, — Аврелий одернул толстовку и пару раз разрезал кулаком воздух, будто готовился к драке.

Он не выглядел совсем уж юным. Трудно было уловить, что именно указывало на возраст, но Констанция не сомневалась, что он уже окончил ВУЗ, если вообще в нем учился.

При этом поведение и повадки Аврелия казались Констанции незрелыми, подростковыми, будто он сам не заметил, как повзрослел.

«Кто вообще додумался сделать его книжником? Это ответственная миссия, сопровождаемая множеством требований к безопасности и сохранению статуса секретности! — недоумевала Констанция. — Почетная секретная служба и Аврелий? Обезьяна с гранатой».

— Как ты попал в Библиотеку, Цицерон?

— Я заметил, ты используешь имена римских императоров, — отозвался он добродушно. — А знаешь ли ты, что Цицерон никогда им не был? Это политический деятель, но не император.

«Начитанная обезьяна с гранатой».

Их не хотели пускать на вечеринку без костюмов. Бал, посвященный романам Джейн Остин, организовали для всех желающих, но условием для входа было наличие наряда эпохи Регентства.

— А у нас нет какой-нибудь корочки? — уточнил Аврелий, когда они с Констанцией вновь встали у окна, точно диккенсовские сироты у яркой витрины со сладостями. — Удостоверение, которое позволяет входить везде?

— Единственная корочка — Универсальный Читательский билет. Дает доступ ко всем библиотекам России.

— М-м, впечатляет! Может, есть и разрешение на чтение Аристотеля в оригинале?

Констанция снова фыркнула и, припав к стеклу, стала вглядываться в гостей. Не было уверенности, что сбежавший персонаж или даже вызвавший его читатель присутствовали на вечеринке: после разрыва первый мог испугаться и покинуть парк, а второй — решить, что слишком уж помешался на романах Остин. Ну и тоже покинуть парк.

Однако где еще следовало начинать поиски?

— Как ты обычно действуешь в таких ситуациях? — уточнил Аврелий, которому определенно не стоялось на месте.

— Каждый случай уникален, — тихо отозвалась Констанция, от ее дыхания на стекле остался след.

Стажер немного помолчал, затем задал следующий вопрос:

— Как думаешь, какого персонажа мы ищем?

Усталый взгляд в его сторону, и Констанция вновь уставилась на танцующую толпу. Одно дело предполагать и догадываться, другое — произносить вслух. А если она ошибается? Ударить в грязь лицом перед стажером в первый же день? Не слишком заманчивая перспектива.

— Поймаем, скажу.

— Просто в Библиотеке все уши прожужжали о том, что ты одна из лучших книжниц, и что мне просто невероятно повезло, ведь я смогу столькому научиться. Вот я и подумал, что опыт может подсказать тебе…

Да, да, она понимала, что Аврелий ждал чего-то необыкновенного! Теперь, когда он произнес это вслух, нервозность схватила Констанцию за горло, мешая дышать.

— Давай лучше ты мне продемонстрируешь, какой ты, как выразился Ю, блистательный юноша. Сделаем предположение, что Читатель действительно читал Остин. О ком он мог мечтать так страстно, что спровоцировал разрыв между мирами?

— Ну, я сам не читал, но, насколько знаю, многие девушки с ума сходят от мистера Дарси.

Она кивнула. Вероятность того, что им предстояло вернуть в книжную вселенную именно Фицуильяма Дарси, была очень высока. Ожившие персонажи редко удивляли Констанцию. Уж если речь шла о романе о любви, почти наверняка из книги сбегал привлекательный мужчина. А Дарси… Дарси — он лучший.

Тем персонажем, которого оживила она сама, оказался именно он. Тогда Констанция была лишь выпускницей филфака, так глупо влюбленной в вымышленного героя. Когда Дарси возник перед ней, точно живой, она долго не могла взять в толк, что это за глупый розыгрыш.

— Не исключено, что мы имеем дело именно с ним, — кивнула Констанция стажеру. — Для справки: на втором месте у нас монстры, убийцы и прочая жуть. Как и любовь, страх — мощная сила, способная стереть грань между реальностью и вымыслом.

Аврелий молча впитывал ее мудрость.

— Третья популярная категория героев, — продолжила она, — это те, кто вызывает сильное раздражение, злость, негодование. Те, на кого хочется орать во время чтения. Понимаешь?

— Еще как! — широко улыбнулся стажер.

Констанция стала внимательно разглядывать танцующих мужчин, но многие из них двигались достаточно хорошо, чтобы затруднить охоту: было трудно вычислить среди таких истинного джентльмена.

Затем, заметив, что Аврелий не отрывает взгляда от хорошенькой девушки, Констанция двинула его локтем под ребра.

— Эй! — возмутился он, а затем, поймав сердитый взгляд, добавил. — Мы же не исключаем версию, что персонаж — женщина? Я смотрю, не ведет ли кто-то из девушек себя подозрительно.

— Святые Первопечатники… — выдохнула Констанция утомленно, возведя взгляд к небу. — Дайте мне терпения, какое было у вас, когда вы вручную набирали строки текста из отдельных крохотных литер.

Еще несколько минут наблюдения не дали ровным счетом никаких результатов.

— Нужно как-то попасть внутрь. По разговору мы сможем все понять, — заявила Констанция.

Не получив ответа, она обернулась, но не увидела стажера рядом. В груди поднялась волна возмущения. Куда он делся?! Проглотив пару ругательств, она вновь повернулась к окну и вздрогнула, с трудом подавив крик: прямо на нее с той стороны, из зала, глядел Аврелий. И он был одет в старинный мужской костюм! Заметив ее замешательство, он улыбнулся, помахал рукой и исчез в толпе.

«Вот дурак!»

Втаптывая газон в землю, Констанция решительно направилась ко входу. Там она спросила у охранника, где взять платье, но тот лишь развел руками.

— Здесь мой муж! — выпалила, наконец, она. — Я должна его найти! Его брат попал в больницу.

На лице охранника отразилось сомнение.

— Он при смерти! Мне не до ваших глупых балов!

— Ну, давайте так: все переодеваются в гримерках. Некоторые уже расходятся, может, кто-то и отдаст свое платье. Переоденьтесь и ищите мужа.

Констанция вздохнула, якобы с облегчением — встреча супруга со смертельно раненым братом состоится! — а уже через десять минут вплыла в танцевальный зал в образе дебютантки. Белоснежное платье обошлось непозволительно дорого. Пускай Библиотека потом и компенсирует расходы, негодование из-за того, сколько денег пришлось перечислить на счет хозяйки этого наряда, сжимало грудь. А может, сжимало ее не чувство, а платье: оно даже не было впору. Бюст оказался тесноват, рукава-фонарики придавали излишний объем плечам, искажая пропорции, а подол волочился по полу.