Чтение онлайн

— На Морвен? — прошептала я изумлённо.

Я догадывалась об этом ещё тогда, в темнице, когда перебирала в голове лица тех, кто мог желать мне зла. Она была моей ближайшей подругой, единственной, кто имел доступ в мою лечебницу без приглашения, кто знал, какие настойки я готовила, кому их отдавала, кто мог подменить флакон, не вызвав подозрений. Я не хотела верить, отгоняла эту мысль, называла её бредом, потому что Морвен была мне как сестра, но теперь, когда Деймен произнёс её имя вслух, всё встало на свои места, и я почувствовала, как внутри меня разливается холод, от осознания того, как легко и как жестоко меня предал тот, кому я доверяла больше всех.

— Они собирают армию, Солери. Хотят уничтожить Шиммерит. Хотят уничтожить меня. И тебя заодно, если узнают, что ты здесь.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни звука, потому что всё внутри сжалось в тугой, болезненный комок, от осознания, что прошлое настигает меня даже здесь, в проклятом лесу, где, казалось бы, я должна быть в безопасности.

А Деймен смотрел на меня — пристально, тяжело, — и в его карих глазах я читала не только ярость, которую он копил двести лет, но и нечто более глубокое, то, что он не умел выражать словами: страх за меня, готовность смести любого, кто посмеет поднять на меня руку, и ту странную, почти болезненную нежность, которая появлялась всякий раз, когда он думал, что я не смотрю.

— Я не позволю им тронуть тебя, — сказал он тихо, но в его голосе чувствовалась сила. — Но и сидеть сложа руки я не буду. Они хотят войны — они её получат.

Я смотрела на него и понимала, что этот человек, который когда-то казался мне чудовищем, теперь был единственным, кто мог защитить меня от всего мира.

Я нашла их случайно — точнее, не я, а моё беспокойство, которое гнало меня из комнаты в комнату, потому что Деймен последние дни пропадал в своей лаборатории до поздней ночи, а когда появлялся, был мрачнее тучи и отвечал односложно, будто не хотел, чтобы я знала, что творится у него в голове.

Библиотека Альрауна всегда казалась мне самым таинственным местом в замке — высокие стеллажи уходили под самый потолок, фолианты в кожаных переплётах пахли древностью, и воздух здесь был густым и пропитанным магией. Я пришла сюда в надежде найти что-нибудь о целительстве, о том, как восстановить силы быстрее, но вместо этого наткнулась на тяжёлый дубовый стол, заваленный картами, пергаментами и свитками, которые Деймен, видно, забыл убрать или не счёл нужным прятать от меня.

Я подошла ближе и замерла, чувствуя, как внутри всё обрывается, потому что в голове мгновенно сложилась картина, которую я не хотела видеть, но которая была такой очевидной, такой пугающе ясной. Я вспомнила наш прошлый разговор, когда Деймен сообщил о намерениях Кассиана стереть Шиммерит с лица земли.

На картах были отмечены пути к Элдоре — не просто дороги, а военные маршруты, расстановка войск, слабые места в обороне столицы, места, где можно нанести удар так, чтобы противник не успел опомниться. Рядом лежали списки имён — советников, военачальников, приближённых ко двору, — и я поняла, что это не просто заметки, а план вторжения. Деймен не собирался ждать, пока армия Кассиана войдёт в Шиммерит. Он готовился ударить первым.

Я услышала шаги за спиной, когда уже слишком поздно было что-то прятать или делать вид, что я ничего не видела. Деймен вошёл в библиотеку размашистым шагом — он всегда входил без стука, будто этот замок был его телом, а двери — его рёбрами, которые раскрывались по первому желанию.

— Ты не должна была этого видеть, — его голос был спокойным и полным безразличия, от которого мне стало не по себе.

— Ты собираешься уничтожить их? — спросила я, тихо, боясь услышать ответ.

Он подошёл ближе, встал рядом, и я почувствовала жар его тела, такой сильный, такой знакомый, что мне захотелось закрыть глаза и прижаться к нему, забыв обо всём на свете.

— Они заслужили, — ответил он, с холодной, железной уверенностью, от которой у меня по коже побежал холод. — Они хотят уничтожить нас, Солери. Я не собираюсь ждать, пока они постучат в ворота. Я ударю первым. Так всегда поступают те, кто хочет выжить.

— Но там же не только виновные, — я повернулась к нему, глядя прямо в глаза. — Дети, женщины, простые люди, которым нет дела до дворцовых интриг. Они не заслужили смерти.

Он молчал, и я видела, как его челюсть напряглась, как он сдерживает слова, которые хочет сказать, но по каким-то причинам не говорит. Не хочет волновать меня, или боится напугать.

— Я не собираюсь убивать невинных, — сказал он наконец, тише, почти устало. — Я обещаю тебе — я пощажу детей и простых людей. Но те, кто предал нас, кто хотел твоей смерти, кто хочет уничтожить мой дом… они не уйдут от ответа. Они живут в моём мире, Солери. В мире, который хочет меня уничтожить. И если я не нанесу удар первым, они придут сюда. Они убьют Милу, Ярвена, братьев. Они убьют тебя. А я не могу этого допустить.

Я смотрела на Деймена и понимала, что он говорит правду — по крайней мере, ту правду, в которую верил сам. Но эта правда обжигала меня, как кислота. Я чувствовала, как слёзы подступают к горлу, как они душат меня, но не могла заплакать, потому что если бы я позволила себе эту слабость, то признала бы, что он прав, а этого я не могла сделать.

Деймен сократил расстояние между нами так, что я почувствовала жар его тела даже через ткань платья, а его руки легли на мои плечи, отчаянно, будто он боялся, что я исчезну, растворюсь в темноте, если он ослабит хватку хотя бы на мгновение. В тот же миг воздух вокруг нас сгустился, и я заметила, как из углов комнаты поднимаются Мраки — бесформенные, молчаливые, они стелились по полу, собираясь в плотное кольцо, которое отрезало нас от всего мира, оставляя только его, меня и ту странную, пугающую тишину, которая всегда предшествовала его магии.

Я знала, что он контролирует свою силу, что Мраки не тронут меня, что это просто защита, просто напоминание о том, кто здесь хозяин. Но всё равно внутри меня разлился холод, что появляется, когда понимаешь: человек, которого ты любишь, способен на такое, что даже его собственная тьма слушается его беспрекословно.

— Не смотри на меня так, — попросил он севшим голосом. — Я не чудовище, Солери. Я просто не хочу больше терять то, что мне дорого.

Он наклонился и поцеловал меня, бережно, почти отчаянно, будто боялся, что это в последний раз. Его руки скользнули по моей спине, прижимая меня ближе к его горячему телу. Я ощутила, как его сердце бьётся в такт с моим, сильно, почти болезненно.

— Останься со мной, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Прошу тебя.

Я смотрела в его карие глаза — красивые, глубокие, в которых всё ещё горел огонь, что сжигал его двести лет, но теперь этот огонь был другим — не разрушающим, а защищающим, — и понимала, что не могу отказать. Но и позволить ему уничтожить всё королевство не могу.

— Я не оставлю тебя, — ответила я, понимая, что не смогу этого сделать, даже под угрозой смерти. — Но я не могу позволить тебе убивать невинных.

— Маленькая моя, — сказал он и поцеловал меня в лоб. — Что мне с тобой делать?

— Не убивай тех, кто не виноват, — попросила я. — А остальных… остальных я оставлю тебе.

Он не ответил, уткнулся носом в мои волосы, и я чувствовала, как его дыхание согревает мою макушку, и как его руки обнимают меня крепче, чем когда-либо.

Я знала, что он не остановится, что война неизбежна, и я понимала: смотреть на это со стороны я не смогу.

Но в этот момент, в его объятиях, я позволила себе забыть обо всём — о картах, о планах, о крови, которая скоро прольётся. Потому что он был прав. Он не хотел терять то, что ему дорого. И я не хотела терять его.