Чтение онлайн

Я хотела сказать что-то ещё — может быть, возразить, может быть, спросить, может быть, попросить его не останавливаться, — но его голос звучал так убаюкивающе, а его тело было таким тёплым, что мои глаза закрылись сами собой, и я провалилась в темноту, где были только его руки, которые всё ещё обнимали меня, его дыхание, которое согревало мою макушку, и его тихий, почти неслышный шёпот:

— Спи, мой маленький свет. Спи. Я рядом.

А я верила ему. Потому что врать в темноте, когда тебя никто не видит, не имеет смысла. А он не врал — я чувствовала это каждой клеткой своего тела. И от этого осознания внутри меня разливалось такое тепло, которое не могли прогнать ни холодные стены Альрауна, ни промозглый ветер Шиммерита.

Он появился на пороге, когда я уже начала думать, что сегодня не придёт, — время давно перевалило за полночь, и в комнате не осталось ни одного живого огня от свечей, только синеватый призрачный свет, который я когда-то ненавидела, а теперь принимала как должное.

Я не спала — не могла, хотя тело всё ещё помнило вчерашнюю слабость. Вчера Деймен дал понять, что мы продолжим лечение, и я со стыдом осознавала, что дрожу от предвкушения. Я знала, что будет дальше, и была готова. Даже хотела этого.

Деймен вошёл, как всегда, без стука, и я даже не вздрогнула, просто перевела на него взгляд, в котором, наверное, было слишком много всего: и ожидание, и тревога, и сомнения.

Он замер на пороге, и его карие глаза скользнули по моему лицу, по груди, по бёдрам, которые укрывало тонкое одеяло.

— Ты снова не спишь, — сказал он, с лёгким недовольством, — почему я никогда не могу застать тебя спящей?

— Вы думали, я буду спать? — в моём голосе не было ни страха, ни вызова, только тихая, почти спокойная покорность. — Я тревожусь засыпать, пока вы не придёте.

Он усмехнулся кривой, самодовольной усмешкой, которая когда-то пугала меня до дрожи, а теперь заставляла сердце биться быстрее совсем по другой причине.

— Не думал, — сказал он, стягивая тунику через голову и бросая её на пол. — Я вообще перестал верить, что ты когда-нибудь спишь. Может, ты не человек, а привидение? — он подошёл к кровати, и я ощутила жар его тела даже на расстоянии. — Призрак целительницы, который бродит по замку и мучает бедного древнего мага.

— Если я привидение, — я смотрела на его шрамы, на мышцы, на красивое, хоть и обезображенное лицо, — то вы первый, кто радуется моему появлению.

— Я многого боюсь, мой маленький свет, — он опустился на край кровати, и его рука легла поверх одеяла, прямо на моё бедро, — но привидений среди них нет. Так что, можешь не прятаться.

Он усмехнулся — не зло, а как-то довольно, будто я только что подтвердила его самую смелую догадку, — и его рука, лежавшая на моём бедре, медленно скользнула выше, сжимая, поглаживая, заставляя меня забыть, как дышать. В его движениях не было той хищной, ленивой грации, которая обычно заставляла моё сердце биться чаще, — он двигался как человек, который наконец-то нашёл то, что искал, и теперь не торопился, потому что хотел растянуть удовольствие. Я почувствовала тепло его тела, такое сильное, и мне захотелось прижаться к нему, вжаться в его грудь, спрятаться от всего мира в его объятиях, от того странного, почти болезненного счастья, которое разливалось по моему телу при одном его прикосновении.

Неужели я полюбила собственного тюремщика? Не потому ли, что он первый в моей жизни мужчина, который меня заметил? Который ласков со мной, пусть даже по необходимости?

— Ты сегодня другая, — заметил он, его карие глаза скользнули по моему лицу, изучая, как будто он видел меня впервые. — Меньше боишься.

— Меньше, — согласилась я с улыбкой.

— И больше ждёшь?

Я вспыхнула, но не отвела взгляд.

— Может быть, — сказала я, и он довольно усмехнулся.

— Это хорошо, — протянул Деймен, и его рука вновь легла на моё бедро поверх одеяла, не требовательно, а как-то собственнически, будто он напоминал мне, кому я принадлежу. — Потому что сегодня я не собираюсь тебя терять. Но и останавливаться не стану, даже если будешь умолять.

Он резко откинул одеяло, и я осталась в одной тонкой сорочке, которая почти ничего не скрывала, и почувствовала, как его жадный, изучающий взгляд, скользит по изгибам моего тела, по груди, по животу, по бёдрам, и я не пряталась, я смотрела на него в ответ, и в моём взгляде не было ни стыда, ни страха, только тихое, почти болезненное желание, которое я боялась признать даже сама себе.

— Ты так смотришь на меня, маленький свет, — его голос стал ниже, мурлыкающим. — Будто я твоя единственная надежда.

— Вы и есть моя единственная надежда, — ответила я, и он замер, удивлённый моей откровенностью.

— Опасные слова, — он наклонился, и его губы легко коснулись моей шеи, как обещание. — Ты знаешь, что они делают со мной?

— Что? — выдохнула я.

— Заставляют хотеть тебя ещё сильнее, — он отстранился, его карие глаза потемнели, стали почти чёрными. — И это опасно, Солери. Для нас обоих.

Он не стал ждать ответа. Его губы накрыли мои в жарком, требовательном поцелуе, и я забыла, как дышать, потому что в этом поцелуе было всё — страсть, нежность, желание, и та странная, почти болезненная благодарность, которую я не умела читать, но чувствовала каждой клеткой своего тела. Его руки скользнули под мою сорочку, касаясь голой спины, и я застонала, не в силах сдержаться, чувствуя, как его пальцы сжимают мою талию, прижимая меня к нему ближе.

— Сегодня, — прошептал он, отрываясь от моих губ, — ты будешь делать всё, что я скажу.

— А если я не захочу? — выдохнула я, и он уверенно улыбнулся.

— Захочешь, — сказал он. — Я позабочусь об этом.

Он стянул с меня сорочку одним движением, и я осталась совершенно обнажённой, беззащитной, открытой его жадному взгляду. Но в этот раз я не пыталась прикрыться — я смотрела на него.

— Ты не боишься, — в его голосе прозвучало удивление.

— Боюсь, — ответила я. — Но не вас. Я боюсь, что это когда-нибудь кончится. И вас — тоже, немного. Потому что вы мужчина, а я никогда раньше…

Деймен замер, и на мгновение его лицо потеряло всякое выражение, а потом он наклонился и бережно поцеловал меня, почти нежно, и я почувствовала, как его руки крепче обнимают меня, как его дыхание согревает мою кожу.

— Не кончится, — прошептал он. — Я не позволю. Ты моя Солери, и я передумал. Я никогда тебя не отпущу.

Он опустился ниже, его губы коснулись моей груди, и я выгнулась, вцепившись в его плечи, чувствуя, как его язык проводит по соску, а его пальцы скользят по моему бедру, раздвигая ноги, открывая ему доступ к самому сокровенному. Я не сопротивлялась, ждала, и он знал это, потому что его усмешка стала шире, увереннее, и я почувствовала, как его пальцы гладят меня там, где никто и никогда не касался, до него.

— Ты такая влажная, — в его голосе прозвучало такое откровенное удовольствие, что я вспыхнула до корней волос. — Это для меня?

— Для вас, — прошептала я, и он хрипло рассмеялся.

— Умница, мой маленький свет.

Деймен наклонился, и я почувствовала, как его язык касается моего лона — медленно, чувственно, и я закричала, не в силах сдержаться, чувствуя, как волна наслаждения накрывает меня с головой, как моё тело выгибается, как он продолжает ласкать меня, не давая мне опомниться.