Чтение онлайн

Принц? Он любит меня, он бы не позволил... Или не любит? Я вспомнила его рассеянный взгляд на скамью под старой липой, его улыбку — уже не ту, что в начале прогулки, — и странная тяжесть упала на мои плечи.

Нет, не может быть. Кассиан не мог меня предать. Не мог.

Я просидела в темнице до утра, не сомкнув глаз, просто сидела на холодном полу, обхватив колени, и смотрела на маленькое зарешечённое окно, за которым медленно светлело небо. Сначала серое, потом розоватое, потом золотистое, как обычно по утрам. За окном вставало солнце, такое же яркое и тёплое, как вчера, и этот контраст между светом снаружи и тьмой внутри казался мне самой жестокой насмешкой судьбы.

Утром, когда засов лязгнул и дверь открылась, ко мне пришли стражники, чтобы вести на суд. Я встала на ватные ноги, провела ладонями по спутанным волосам, по грязной ночной рубашке и поняла, что выгляжу именно так, как, наверное, должна выглядеть убийца — жалко, испуганно, виновато.

Но я не была виновата. И я поклялась себе, что докажу это, чего бы мне это ни стоило.

Тронный зал Элдоры был огромен. Настолько огромен, что его своды терялись где-то в вышине, а золотые канделябры с мерцающими магическими огнями казались крошечными звёздами на тёмном небе. Стены были расписаны сценами побед древних королей, и я помнила каждую из этих сцен с детства, потому что в свободные дни любила приходить сюда и рассматривать их, мечтая о том, что когда-нибудь и моя история украсит эти стены. Но сейчас я смотрела на фрески и не узнавала их. Они казались чужими, далёкими, будто из другой жизни, в которую мне уже никогда не вернуться.

В зале было полно народу — дворяне, советники, слуги, сотни глаз, и все они смотрели на меня, стоящую в центре этого великолепия, в грязной ночной рубашке, босую, простывшую, с красными от слёз глазами и спутанными волосами, которые ещё вчера Мира так старательно заплетала в косу с лентами. Руки мои были скованы тонкой цепью, которая при каждом движении больно впивалась в запястья, оставляя на коже красные полосы, и я чувствовала, как холод металла смешивается с жаром стыда и страха.

На троне восседал король Элдоры. Старый, седой, сгорбленный, с мутными глазами, которые уже плохо различали лица, но всё ещё умели внушать трепет. Болезнь уже несколько лет точила его изнутри, и многие шептались, что дни его сочтены, что он доживает последние месяцы, а то и недели. Рядом с троном стоял принц Кассиан, в парадном камзоле, с идеальной причёской, холодный и неприступный, как статуя, которую поставили здесь для красоты и забыли оживить.

Я посмотрела на него с надеждой, потому что он был моей последней опорой в этом падающем мире. Он спасёт меня, думала я, он не может не спасти, ведь он любит меня, я знаю, он просто ждёт подходящего момента, чтобы вмешаться.

— Солери из рода Эйнар, — голос короля звучал устало, с хрипотцой, как у человека, который давно смирился с тем, что его слова уже ничего не меняют. — Вы обвиняетесь в убийстве моего советника, лорда Эдвина Лоура. Яд, найденный в его крови, соответствует составу настойки, которую вы ему передали. Что вы можете сказать в своё оправдание?

— Ваше величество, — я упала на колени, и цепь жалобно звякнула, ударившись о каменный пол. — Клянусь всеми богами, я не убивала! Моя настойка была безвредной, я сама её готовила, сама проверяла каждую травинку! Кто-то подменил её, кто-то другой!

— И кто же, по-вашему, это сделал? — король приподнял бровь, и в его мутных глазах мелькнуло что-то похожее на усталое любопытство.

— Я… я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к горлу. — Но это правда, ваше величество. Я целительница, я давала клятву не вредить, и я никогда не нарушала её, никогда в жизни.

Из толпы послышался приглушённый смешок. Едва слышный, но я уловила его, потому что в этом зале, полном враждебных глаз, любой звук казался мне оглушительным.

Я обернулась. Морвен стояла в первом ряду, красивая, как всегда, в изумрудном платье, которое переливалось в свете магических огней, как чешуя сказочной змеи. На её губах играла едва заметная улыбка. Снисходительная, как у взрослой женщины, которая смотрит на глупого ребёнка, попавшего в неприятности по собственной наивности.

— Ваше величество, позвольте мне свидетельствовать, — она сделала шаг вперёд, грациозно присела в реверансе, и её плащ изумрудной волной рассыпался по полу. — Я видела, как Солери сыпала что-то в вино лорда Эдвина накануне его смерти. Я случайно проходила мимо его покоев и заметила, как она склонилась над бокалом.

У меня перехватило дыхание, и на мгновение мир перед глазами поплыл, словно меня окатили ледяной водой.

— Это ложь! — мой голос сорвался на визг, потому что внутри меня всё кипело от несправедливости. — Я не была у него в покоях! Я вообще не заходила к нему в тот вечер!

— Были, — Морвен посмотрела на меня с притворной жалостью, и её зелёные глаза блеснули в полумраке, как у кошки, которая загнала мышь в угол. — Я понимаю, вам страшно, Солери. Вы молоды, вы не хотели никого убивать. Но правда должна восторжествовать, как бы горька она ни была.

Толпа загудела — сначала тихо, как потревоженный улей, а потом всё громче и громче, и я слышала обрывки фраз: «какая жестокость», «молодая, а уже убийца», «принц, наверное, в шоке». Я смотрела на Морвен и не узнавала её, ту девушку, с которой мы пили чай, смеялись над сплетнями, обсуждали наряды. Кто она теперь? Враг? Или она всегда была врагом, просто я не хотела этого замечать?

Я перевела взгляд на принца, и сердце моё упало, потому что в его глазах я не увидела ни любви, ни сострадания, ни даже удивления. Только холодное безразличие, как у человека, который смотрит на дождь за окном и думает о том, не промокнут ли его новые сапоги.

— Кассиан, — прошептала я, забыв про титулы и приличия. — Скажи им. Ты же знаешь меня. Я не могла.

Он молчал, и в тишине я услышала, как рушится моя жизнь. Медленно, с хрустом, как ледяная глыба, которая трескается под ногами.

— Ваше высочество, — обратился к нему король, поворачивая свою седую голову. — У вас есть что сказать? Эта девушка была вашей невестой.

Кассиан наконец пошевелился. Он поправил манжету, отряхнул невидимую пылинку с рукава и посмотрел прямо на меня, холодно, не моргая.

— Я не могу защищать убийцу, — сказал он бесстрастным голосом, в котором не было ни сомнения, ни сожаления. — Если Солери виновна, пусть ответит по закону.

Мир рухнул окончательно, рассыпался в прах, и я почувствовала, как что-то внутри меня обрывается. Что-то важное, что держало меня на плаву все эти годы.