Чтение онлайн

Погоня остановилась на опушке, я слышала их крики, топот, лай собак, но ни один из стражников не решился переступить невидимую границу между полем и лесом. Они топтались на месте, перекрикивались, и вдруг чей-то хриплый и злой голос, произнёс:

— Туда никто не сунется. Это Шиммерит, проклятый лес. Пусть там и сдохнет, если повезёт.

Шаги затихли, лай собак удалился, я осталась одна.

Шиммерит. Я слышала это название раньше, в страшных сказках, которые няньки рассказывали детям, чтобы те не убегали далеко от дома. Истории о древнем маге, который жил в глубине леса и питался человеческими душами, о тварях, что крадутся за путниками и шепчут их имена, о том, что тот, кто войдёт в Шиммерит, уже не выйдет.

Я никогда не верила в эти сказки, считала их выдумками для непослушных детей. Но сейчас, стоя среди чёрных стволов, которые тянулись к небу, как скрюченные пальцы, и чувствуя, как с каждой минутой темнота сгущается вокруг меня, — поняла, что так страшно мне не было ещё никогда в жизни, даже в темнице, или на суде, или когда король произносил приговор.

Я сделала один неуверенный шаг вперёд, потом другой, и третий. Я не знала, куда иду, у меня не было ни цели, ни надежды. Только отчаянное желание быть как можно дальше от того места, где меня хотели убить.

Я шла долго, потеряла счёт времени, потому что в этом лесу не было ни звёзд, ни луны, ни даже смены света и тьмы. Ноги стёрлись в кровь — я чувствовала, как каждый шаг отдаётся острой болью в ступнях, как мелкие камешки и сухие ветки впиваются в кожу сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Плащ, который дал мне Корвин, промок от росы и стал тяжёлым, и я скинула его на землю, потому что сил тащить эту тяжесть уже не было. В горле пересохло, губы потрескались, и я сделала последний глоток из фляги, а когда вода кончилась, просто зажала флягу в кулаке, будто она могла защитить меня от того, что ждало впереди.

А потом я нечто странное.

Сначала я приняла их за тени от деревьев, сгустки темноты, которые колыхались между стволами, не подчиняясь ни ветру, ни законам природы. Но они двигались слишком плавно, слишком целенаправленно, и через несколько мгновений я поняла, что это не тени. Они сгущались из темноты. Бесформенные, молчаливые, и от них веяло такой древней, ледяной пустотой, что у меня перехватило дыхание.

Я попыталась убежать, но ноги не слушались. Попыталась крикнуть, но голос исчез, будто его вырезали вместе с дыханием. Они окружили меня со всех сторон, я чувствовала их присутствие кожей, спиной, затылком, хотя они не касались меня, не издавали ни звука, просто были рядом, сжимая кольцо.

— Пожалуйста, — прошептала я, не надеясь, что меня услышат. — Пожалуйста, не надо, не подходите ближе.

Они схватили меня. Холодная, вязкая сила обхватила мои плечи, талию, лодыжки, приподняла над землёй. Мир покачнулся, деревья поплыли перед глазами, и я почувствовала, как сознание покидает меня, сворачивается в маленький тугой клубок и падает в темноту.

Последнее, что я помнила перед тем, как всё исчезло — это чёрный силуэт замка на холме, возникший из ниоткуда, будто он ждал меня всё это время.

Я пришла в себя на холодном каменном полу, и первое, что я почувствовала — это боль в спине, боль в ногах и затекшие руки, которые всё ещё помнили, как тени сжимали их своими невидимыми пальцами. Перед глазами всё плыло, я несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но темнота вокруг была такой плотной, что я не могла разобрать, где заканчивается пол и начинаются стены.

Я с трудом подняла голову и огляделась. Огромный зал — настолько огромный, что его противоположный конец тонул в полумраке, и я не понимала, где находятся границы этого места. Стены были сложены из чёрного грубого, неотёсанного камня, будто их торопились возвести и не успели отшлифовать. В высоких канделябрах мерцали синие магические огни, которые отбрасывали причудливые тени. Они плясали на стенах и потолке. А на самих стенах были странные символы, явно древние, от которых кожа покрывалась мурашками, а волосы вставали дыбом.

В центре зала стоял трон, вырезанный из чёрного дерева — такого тёмного, что оно казалось бездной, поглощающей свет, — с инкрустацией из кости, которая тускло поблёскивала в синих огнях. Чьей была эта кость, я не хотела знать, но почему-то подумала о больших, сильных, животных, которых убили ради того, чтобы их останки украшали это мрачное кресло.

На троне сидел человек.

Или, не человек? Существо, которое когда-то было человеком, но теперь превратилось во что-то другое, и я не могла понять, что именно в его облике вызывало во мне такой животный страх — то ли аура этого места, то ли его собственное присутствие, давящее, как нависшая перед грозой туча.

Он был высоким. Даже сидя, он казался выше любого из тех, кого я встречала при дворе. Острые скулы, чёткая линия челюсти, прямой нос и губы, которые сейчас были сжаты в тонкую линию, но угадывались чувственными, почти красивыми. Длинные чёрные волосы падали на плечи и поблёскивали в синем свете, как вороново крыло. На нём были тёмные одежды, расшитые серебром, с длинным плащом, который стелился по полу, как река, застывшая в неподвижности. И карие глаза, глубокие, почти чёрные в этом сумраке, в которых не было ни капли эмоции, ни намёка на чувства. Только глубокая, вековая усталость, будто он жил на свете несколько сотен лет и каждый день этой жизни был для него пыткой.

В первую секунду я подумала, что передо мной чудовище. В чертах его лица ещё угадывалась былая красота, но тонкие шрамы от ожогов стягивали кожу на скулах и висках, оставляя после себя бледные рубцы, которые в синем свете канделябров казались почти серебряными. Чёрные вены пульсировали под кожей, особенно на шее и запястьях, и я невольно замечала, как они вздуваются при каждом его движении, словно под тонкой плотью бились живые, ядовитые змеи.

Он был красив той страшной, разрушенной красотой, которая возникает, когда стихия ломает то, что создано природой, но не может сломать до конца. Как статуя, которую обожгли в пожаре, но не смогли уничтожить — очертания остались, но они стали пугающими, почти неестественными. Я привыкла видеть ухоженную, приторную красоту при дворе, такую, от которой не ждёшь подвоха. Эта же красота была дикой, искалеченной, и она пугала меня сильнее, чем любые шрамы и уродства, которые я когда-либо видела на телах своих пациентов. Потому что те уродства были честными. Болезнь не пыталась притворяться, она просто калечила. А здесь, под этой маской разрушенного совершенства, чувствовалась сила, которую невозможно было контролировать.

Он смотрел на меня, как на случайно залетевшую в зал бабочку. Я видела, как его карие глаза скользнули по моему лицу, по грязной рубашке, по дрожащим рукам, с мимолётной оценкой: занять ли мне его время или проще меня просто убить. И от этого равнодушия становилось страшнее, чем от любой угрозы, потому что ненависть хотя бы означает, что тебя заметили.

— Кто ты? — его голос оказался низким и тихим, но при этом разносился по всему залу, отражаясь от стен и возвращаясь эхом.

Я попыталась встать, но ноги не слушались, они онемели от долгого лежания на холодном камне, и я просто не чувствовала их. Пришлось говорить, стоя на коленях, и я ненавидела себя за эту позу, потому что она делала меня такой уязвимой, такой маленькой, такой беспомощной перед этим человеком, который возвышался на троне, как тёмный бог.

— Солери из рода Эйнар, — я старалась, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — Королевский целитель. Меня обвинили в убийстве, которого я не совершала и приговорили к казни, я бежала из темницы и забрела в этот лес. Пожалуйста… я не знаю, кто вы, но я не хочу умирать.

Он усмехнулся с какой-то горькой насмешкой над самим собой, будто мои слова показались ему одновременно смешными и до боли знакомыми, и вдруг, прежде чем я успела моргнуть, он оказался рядом со мной.

Просто в один миг, он уже стоял в двух шагах от меня, нависая, как скала. Я даже не представляла, что человек может двигаться так бесшумно и так быстро — это было неестественно, пугающе, и я невольно отшатнулась, рухнув на пятую точку и упёршись спиной в холодный камень пола, потому что отступать дальше было некуда.