Чтение онлайн

— Ба, ну рассказывай, какими судьбами?

— Как это — какими? Ты же сама меня просила.

— Я?! — Брови Веточки от изумления взметнулись вверх, словно пара быстрых ласточек.

— Ну, — Тамара Ивановна кивнула, с энтузиазмом продолжая жевать, — ты ведь письмо написала.

— Да там ничего такого и не было, — задумчиво отозвалась внучка.

Бабушка бросила на нее лукавый взгляд и снисходительно вздохнула.

— Ничего такого и не надо, еще не хватало, чтобы ты мне все разжевала и в рот положила, — Тамара Ивановна даже нахмурилась от такой перспективы, — нет уж, я сама пока соображаю.

— Да, ты у меня молодец, — восхищенно глядя на бабку, согласилась Веточка.

— Ну а теперь начинай разжевывать, — неожиданно услышала она в ответ, — прямо с того момента, когда вы с Максимом Сергеевичем от меня уехали.

Собравшись с силами, Веточка подчинилась. Она и не предполагала, что так трудно будет передать словами то, что с ней произошло за последние полгода. Конечно, разные кусочки ее жизни стали достоянием общественности благодаря дотошным журналистам, кое-что она сама рассказывала тренеру или Кире. Многое успел узнать о ней и Лерка. Но никому она не доверила все целиком — свои страхи, надежды, мечты, свою обиду и боль, поражения и победы. Да, Вета и сейчас раскрылась не полностью, но впервые она вслух проговаривала многое из того, что последнее время ее угнетало и мучило. История первой любви, которая так банально, так скучно завершилась. Назойливый тип, в котором не осталось ничего от прежнего, любимого, порожденного юной мечтательной душой. Маленькое предательство недоверчивой Киры. Мимолетное счастье с балериком. Учеба, тренировки, больница. Начав рассказывать, Веточка не смогла удержаться от плаксивого, жалобного, а порой просто истеричного тона. Но вскоре она успокоилась и, взглянув на все происходящее со стороны, поняла, что никогда уже не вернется к прежним обидам и самоедству. В конце концов, ничего непоправимого не случилось. Да, ей было плохо и муторно, она по чистой случайности или из-за чьего-то злого умысла потеряла отличный шанс стать чемпионкой, кучу времени и доверие многих людей. Но она еще выйдет на ковер, чтобы показать всему миру совершенство движений и прелесть импровизации. Но, что такое время по сравнению с вечным стремлением ввысь, что такое минуты и дни, когда есть мгновения счастья? А насчет доверия Веточка вполне справедливо решила, что никому и ничего не станет доказывать. Есть люди, которые будут верить ей всегда, только потому, что знают ее, или только потому, что им так нравится. Остальные пусть думают, что хотят.

Веточка говорила, говорила, одновременно взвешивая каждый свой поступок и заново переживая все до мелочей. Да, если бы сейчас представился шанс, она, пожалуй, многое изменила бы и прожила совсем по-другому эти месяцы. Возможно, ей следовало быть внимательнее к Максу, жестче относиться к самой себе. Наверное, стоило больше времени проводить с Кирой, попытаться найти общий язык с родителями, которые просто изнервничались, издергались из-за ее непонятной жизни. Но это была ее жизнь, только ее. Именно поэтому она не жалела сейчас ни о чем. Все, что случилось, что случается или случится еще с Елизаветой Титовой, касается исключительно ее. А кто был так или иначе втянут в орбиту ее жизни, самостоятельно разберется с этим. Вот в чем заключалась справедливость для нынешней Веточки. Каждый борется сам за себя. Каждый исправляет ошибки только в своей тетради. Странно, что она успела так много понять за несколько минут, пока рассказывала бабушке обо всем.

— Ну что ж, а теперь давай-ка прогуляемся, — спокойно предложила Тамара Ивановна, словно ничего не случилось, и в маленькой кухне не отзвучали только что последние аккорды любовной истории.

Веточка согласно кивнула, благодарная бабушке до глубины души. Именно такой слушатель нужен был сейчас девушке, тот, который воздержится от комментариев, от собственной оценки, просто даст выговориться и не станет при этом равнодушно ковырять в носу.

— Ну а как там мадам Титова поживает? — Светским тоном осведомилась бабушка, когда они с Веточкой вышли к замерзшей реке.

— Нормально. У мамы всегда все нормально.

Тамара Ивановна внимательно и строго взглянула на внучку.

— Ты думаешь, что ссора с тобой для нее ничего не значит?

Веточка промолчала, делая вид, что любуется солнечными бликами на тонкой корочке льда.

— Стало быть, и для тебя разрыв с матерью пустячное дело, — грустно констатировала бабушка, не дождавшись ответа.

— Совсем нет, — нехотя призналась Вета, — но я же тебе рассказывала, что произошло. Они буквально выгнали меня.

— Ты сама-то веришь в это?

Вета пожала плечами, задумчиво глядя вдаль. Она понимала, что Тамара Ивановна неспроста затеяла этот разговор. Между мамой и бабушкой тоже были разногласия, которые до сих пор мешали им нормально общаться. Видимо, бабушка ужасно боялась, что с Веточкой случится то же самое.

— Я обязательно помирюсь с ней, — пообещала девушка, — сейчас я просто не готова.

— Ладно, оставим это, — решила Тамара Ивановна, — займемся лучше чем-нибудь более приятным, чем выяснение отношений в нашем сумасшедшем семействе.

И, не сговариваясь, они свернули в сторону города.

Тамара Ивановна поймала частника, чтобы доехать до рынка, и всю дорогу убеждала шофера, совсем юного, смущенного ее болтовней парня, что Веточке просто необходимы новое пальто и шляпка, а также ботинки, сумочка, теплые колготки и хорошая косметика, в связи, с чем денег на проезд совсем не остается, и придется молодому человеку временно заняться благотворительностью в виде бесплатного извоза двух изнывающих по покупкам гражданок. Корчась от хохота, Веточка вылезла из такси, которого и след простыл сразу после того, как вышла и бабушка.

— Так и не заплатила? — уточнила внучка.

— Вот еще, — фыркнула бабуля, — пусть скажет спасибо, что с него денег не взяла. Много чести возить в этаком драндулете самую лучшую бабушку на свете. Честное слово, надо было потребовать с него несколько тугриков за моральный ущерб.

Подмигнув смеющейся внучке, Тамара Ивановна смело двинулась к воротам рынка.

Следующие два часа Веточка чувствовала себя так, словно присутствовала на съемках программы «Аншлаг» или «Вокруг смеха». Тамара Ивановна, не уставая торговаться, объегоривала хитрых продавцов, вдоволь потешалась над наивными покупателями и одновременно умудрялась строить глазки всем мужчинам вокруг, не исключая вопящих младенцев и степенных пенсионеров с угрожающего вида клюшками. Не слушая Веточку, которая первые полчаса еще пыталась отговорить бабушку от покупок, боевая женщина прокладывала себе дорогу к самому дорогому и качественному товару, сбивала цену до смешного, выпивала кофе из стаканчика продавца, стреляла сигарету и неумолимо двигалась вперед. Вете оставалось загибаться от смеха и примеривать обновки.

— Итак, половина дела сделана, — торжественно объявила бабушка, когда обе стали похожи на обвешанных поклажей верблюдов.

— Половина? — ахнула Веточка.

— За мной, дитя мое, — не реагируя на возражения внучки, приказала «старушка».

Они вышли к стоянке такси, свалили груду вещей на заднее сиденье «жигуленка» того несчастного, что согласился им помочь, и снова вернулись в гущу событий. Сапоги, кофточки, джинсы, купальники, лосины — у Веточки пестрело в глазах, но она чувствовала себя на удивление бодро. Когда, наконец, бабушка решила остановиться и вернуться к «Жигулям», Вета даже пожалела. Она только вошла во вкус и подумала, что иметь в бабушках такую особу не просто полезно, а весело и замечательно.

Вечером, умиротворенно наблюдая, как Тамара Ивановна напевает возле плиты, девушка почувствовала, что на глаза наворачиваются счастливые слезы. Оказывается, давно никто не заботился о ней просто так, чтобы сделать ей приятное. В ответ от нее всегда чего-то ждали — откровений, поцелуя, полной отдачи на тренировках. Веточка тихонько рассмеялась над собственными слезами. Боже, она, оказывается, знает сотни определений слову «счастье», хотя еще недавно мучилась над этим. Счастье — это думать о том, что однажды можно помириться с мамой и запрыгнуть к отцу на плечи еще до того, как он постареет. Счастье — это смотреть на бабушку, когда она готовит у тебя на кухне свои фирменные плюшки. Счастье — это знать, что есть силы. Счастье — это не знать своих слабостей. Счастье — это сегодняшний вечер, если смутно помнишь вчерашнее утро и лениво думаешь о завтрашнем дне. Такое оно было, девичье счастье. И не надо, не надо мне поцелуев, объятий, цветов и завтраков в постель, думала Веточка. Как всякий счастливый человек, она обманывалась. Но эта ложь была ей сейчас необходима. Веточке нужен был перекур, тайм-аут, когда можно расслабиться и все забыть. И она с готовностью окунулась в ту бесшабашную, радостную, суматошную жизнь, которую предложила ей самая лучшая бабушка на свете.

— Я же вам чего сказал! Вы, вообще, русский язык можете понимать? — теряя человеческий облик и проглатывая слова, ругался Борис Аркадьевич.

Зеленые молодые глаза недоуменно и доброжелательно смотрели ему в лицо, сладко подкрашенные губы старались не рассмеяться. Ветиной бабушке нравилось доводить тренера до нервного истощения.

— Я ведь просил, — уже стонал Руденко, — я ведь умолял. Веточка, детонька, уведи свою родственницу из зала, иначе придется вызывать милицию.