Чтение онлайн

— Чтоб у вас шпангоут треснул! — прошипела я. И явно магическим образом очутилась за ширмой для переодевания. — Сама разденусь! Не смотрите!

— Корсет тоже снимай, — командовал тот, расхаживая по комнате под бахромчатыми абажурами. — Клянусь, если этот гад тебе навредил, я на нем живого места не оставлю.

— Он стал другим! Им завладело межпространство, — причитала Мира, доедая вафельный рожок и щенячьими глазами отслеживая перемещения Тай Фуна.

— Как его угораздило-то?! — из-за ширмы отозвалась я.

— Не исключено, что он проник в бывшую лабораторию Штиля, — поделился соображениями Тай Фун. — Хотя как, если там всё запечатано? И зачем ему туда соваться, ума не приложу. Но другого объяснения нет.

Я кое-как прикрыла части тела, которые цензура велит прятать от общества, и вышла, сгорая со стыда.

Меня осмотрели, смазали синяки заживляющей мазью, обработали царапины. Тай Фун проделывал всё это с такой сногсшибательной нежностью, что на время процедур подруга предпочла сбежать в соседние неисследованные покои. Мы остались наедине.

— Что у вас с Мирой за связь? — спросила я, оглядываясь на него через плечо и практически напрашиваясь на прикосновение. — Это ведь вы сдерживаете дурной нрав межпространства здесь, в замке?

Тай Фун заботливо наклеил последний пластырь мне на шею. Удручающе внимательно заглянул в глаза — и выронил на ковер пузырёк с борной кислотой. Надо полагать, нарочно.

— Связь? — переспросил, нагибаясь. — Чтоб я знал. Но Мира перестала дичиться, и это к лучшему, — с хрипотцой добавил он, удовлетворенно оглядывая залатанную меня.

Стало вдруг ужасно неловко, захотелось немедленно одеться. И лучше бы в броню. Я вскочила, чтобы вернуться за ширму (всё-таки пара кусков ткани на лямках — защита сомнительная). И почему-то именно сейчас злодейке судьбе вздумалось пошалить.

Я споткнулась о ногу Тай Фуна, вцепилась в него исключительно для балансировки и невзначай увлекла за собой. Затылком уже чувствовался приближающийся пол, но законы гравитации исказились персонально для нас двоих — мистер Лес расторопно подхватил меня, заведя горячую руку за пояс, и чудом удержал равновесие. После чего аккуратненько опустил на ковер, нависнув надо мной в упоре лёжа.

Пульс рвался на синкопы. Боязно было лишний раз вздохнуть. Он склонялся всё ближе и ближе. Я тонула, я неумолимо шла на дно, барахтаясь во взгляде его широких миндалевидных глаз. Он уже ласкал дыханием мои губы, но потом неожиданно резко отстранился. Передумал?

Подводное течение в глазах мистера Океана чуть было не унесло мою жизнь. Я села, хватая ртом воздух. Во мне кипела досада: почему? Что еще за шутки такие? Требую продолжения!

И тут от Тай Фуна поступил самый обескураживающий вопрос:

— Скажи, ты меня хоть капельку любишь?

— На три четверти, — чистосердечно призналась я. И выдала наиглупейшую улыбку: — В темпе вальса.

Тай Фун состроил шутливо-озадаченную мину.

— А что насчет четвертой четверти? Она не дает мне покоя. С четвертой четвертью надо что-то делать, не находишь?

Я бы покривила душой, если бы обошлась без знаменателя.

Смогу ли я полюбить кого-то искренне, во всей полноте, не дробя чувства на десятые доли? Ответ напрашивался отрицательный. Нет такого человека. Вернее, есть, конечно. Но он столь идеален, что не существует.

Тай Фун твердо вознамерился поработать над четвертой четвертью моей любви. Мистер, чтоб его, Перфекционист. Всё или ничего. Он вдруг набросился на меня с провокационной улыбкой, опрокинул обратно на ковер и алчно припал к губам, порождая волны мурашек по спине и слабую уверенность в завтрашнем «как обычно».

Утреннее радио разрывалось от новостей. Утренние газеты повально твердили об одном и том же. Глобальная катастрофа. Аномалия, которая разрастается, как на дрожжах. Канал в иное измерение — точно раковая опухоль — ширится и не поддается контролю. Его не сдержать. Он вышел за пределы заброшенной лаборатории доктора Штиля, и теперь захватывает всё новые и новые участки. А лейтмотив всей этой скверной драмы — мутация и распад.

— В операции по предотвращению последствий задействованы лучшие специалисты, — трагично вещал диктор. — Мировое сообщество предсказывает гибель…

Надо же! Поначалу мы приняли радио за магическую кашеварку. Тай Фун разгневанно и сонно запустил в него подушкой (мимо!), перевернулся на бок и, забросив руку мне на талию, умиротворенно засопел над моим ухом.

Даже не переоделся — так и заснул в выходном костюме. Кто ему заломы на ткани разглаживать будет? Мистический утюг?

Солнце ворвалось в осеннюю комнату с целеустремленностью полицейской ищейки и принялось дотошно обшаривать углы на предмет доказательств нашей безудержной страсти. Но я отчетливо помнила вчерашний финал. Поцеловались (все равно что гриф секретности поставили) — и баиньки. Без всяких улик и нескромных подтекстов. Никакого компромата. Наша с Тай Фуном сладкая тайна останется при нас.

Я с наслаждением потянулась. В комнате пахло розмарином и мятой. А прямо под боком притаились заспанные ароматы леса, океана и вересковой пустоши. Они коварно оказывали на меня дурманящий эффект. Блаженство вот так лежать. Пускай бы непрошеной гостьей нагрянула зима с ее лютыми морозами, метелями, сугробами и обвалившимися показаниями на термометрах. Я бы не возражала, если бы ртутные столбики ушли глубоко в минус и в курортном городке объявили чрезвычайное положение. Чем холоднее, тем лучше. Заморозки рождают спрос на жаркие объятия.

Эх, валяться бы в постели вечность! Чтобы не нужно было никуда бежать. Ни на работу, ни на занятия…

Стоп! Я резко села и отбросила одеяло. Тай Фун рядом недовольно зашевелился и попробовал увлечь меня в свое гравитационное поле, обратно в царство грёз и беспечности. Не тут-то было.

— Лекции! — взвыла я. Язык ворочался как чужой. Голову точно ватой набили. — Отработка! Где спруты носят Миру?!

Радиоприемник на инкрустированном столике уныло бормотал, что, дескать, сейчас десять часов дня и солнце уже чуть ли не в зените. Проспала. Опоздала. Вот ужас!

— Спокойствие! — непререкаемо велел Тай Фун, восставая из-под одеял, как из пепла. — Никаких лекций и отработок. Сегодня выходной. Суббота.

Сказал — и без зазрения совести вторгся в мое личное пространство, сомкнув руки на поясе и умостив подбородок на плече. Я глянула на нас в огромное трюмо у стены напротив (тяжелая медная рама не то с глазастыми тыковками, не то с черепками) — и чуть не скончалась со смеху… От умиления. Сквозь слёзы.

Обычно Тай Фун по-пижонски зачесывал волосы назад, и смотрелись они как черный шёлк. Сейчас же в его восхитительно-небрежной прическе заплутало солнце. Лохматый, добродушно-хмурый, еще более притягательный в своей непосредственности и простоте.