Чтение онлайн

Чем ближе они подвигаются к Нью-Йорку, тем холоднее становится на улице и тем меньше солнца возможно увидеть днем. Приближение осени здесь ощущается гораздо сильнее, чем на Западном побережье, но Елена за свои годы жизни в этих местах уже привыкла к такой погоде. Деймону все чаще начинают звонить из офиса, и он уже с энтузиазмом переключается в «рабочий» режим — раздает указания, отвечает на вопросы, с кем-то яростно спорит. Они приезжают в Вест-Вилледж в воскресенье вечером, и поначалу Елене даже становится непривычно от видов тихого безмятежного городка: за это время она уже успела привыкнуть к шуму грохочущих баров и огням небоскребов. Дома Деймон задерживается от силы на час, лишь попив чаю и, попрощавшись с Еленой, снова отправляется в путь, чтобы вернуться в Нью-Йорк, пока не стемнеет. В эту ночь она еще долго не может заснуть: дома кажется слишком тихо и пусто. Она невольно вспоминает о Деймоне и сама пугается своих мыслей о нем. Это странно и, может быть, неправильно, и Елена пытается убедить себя в том, что это — просто следствие ее эмоциональности и впечатлительности, а еще — проведенного вместе отпуска. Однако бороться с самой собой оказывается трудно.

Наверное, впервые за долгое время Деймон был не рад возвращению домой. Всего за каких-то полтора месяца он так отвык от пустоты дома и холостяцкой жизни в целом, что теперь возвращение к этому сводило скулы будто бы кислотой. Как бороться с этим, он пока не знал, но его спасением стала работа. Каждый день — новые люди, важные встречи, решения, от которых зависит слишком многое, — все это увлекло его, как сильнейший водоворот, и он не ожидал каких-то глобальных изменений в своей жизни в ближайшее время. Однако за него все решил один звонок.

В понедельник вечером, когда уже Деймон собирался домой, на его мобильнике раздался сигнал входящего вызова, и, взглянув на экран, он немало удивился: на нем высветился телефонный номер Грейсона. Отец никогда не звонил ему, не интересовался его жизнью, не спрашивал о планах и последних новостях. Деймон привык к этому. Именно поэтому звонок Сальваторе-старшего сильно его насторожил, и это подтвердилось его холодным тоном, которым он попросил заехать к нему после работы. Деймон не понимал, что произошло, но просьбу отца решил выполнить.

Когда Деймон появился на пороге родительского дома, Грейсон даже не поздоровался с ним, а лишь едва заметно кивнул и сказал ледяным тоном: «Проходи».

— Грейсон, что-то случилось? — терзаясь нехорошими предчувствиями, спросил Деймон, когда зашел вслед за отцом в просторную гостиную.

Грейсон на протяжении какого-то времени молчал, и в поразительной тишине, царившей в помещении, в которой раздавалось только негромкое постукивание каблуков туфель Грейсона и скрип половиц, казалось, можно услышать стук собственного сердца. Наконец, мужчина повернулся к сыну и с ядовитой усмешкой с плохо скрываемым отвращением спросил:

— «Что случилось»? А ты сам не хочешь рассказать?

— О чем?

Грейсон плотно сжал губы и в упор посмотрел на сына, однако на лице у Деймона не дрогнул ни один мускул. Он не боялся.

— Ну, наверное, о том, каково это — спать с женой брата.

В этот момент Деймону показалось, будто бы в здании, в котором он находился, прогремел мощнейший взрыв, и осколки от разбитых стекол вонзились ему в кожу. На несколько секунд он словно бы оказался под этими завалами мощных сводов и ничего не слышан, был будто бы оторван от внешнего мира. Но вопреки всему, осознание реальности вернулось очень быстро. Все прошедшие полтора месяца в этот момент промелькнули перед Деймоном, как одна картинка, и в сознании был только один вопрос: «кто?»

— Грейсон… — произнес Деймон, но тот не дал ему договорить.

— Ты совсем обезумел? — с яростью крикнул мужчина, в тусклом свете сверкнув голубыми глазами, наполненными злобой и презрением. — Стефан ищет Елену по всему городу, сбиваясь с ног, поднимает на уши всю полицию, а она с тобой развлекается? Ты понимаешь, что ты творишь?

— Что вообще за чертовщина? Я…

Наверное, впервые в жизни в разговоре с Грейсоном Деймон действительно не знал, что сказать и как действовать дальше. Но скулы сводило от омерзения, когда он рассказывал, как Стефан якобы волнуется и ищет Елену.

— Что ты скажешь? Что ничего не было, и в Лос-Анджелесе по ночным клубам с ней ходил не ты? Что на улице средь бела дня с чужой женой целовался тоже не ты?

Деймон ничего не говорил, а лишь стоял, стиснув зубы, и тяжело дышал. Скулы сводило от чувства омерзения и понимания: за ними кто-то следил.

— Я знал, что ты на многое способен, Деймон, — сказал Грейсон. — Но это… Ты понимаешь, как ты опозорился? Хоть что-то есть у тебя в голове или нет?

— Перестань орать, — с ненавистью выплюнул Деймон, чувствуя, как злоба закипает в нем в самом. Но сейчас он даже не понимал, что его разозлило больше: то, что каким-то образом Грейсон, а значит, и Стефан узнали о том, что Елена живет у него, или то, что, как это бывало обычно, отец стал защищать не родного сына, а племянника.

— Перестать орать? Да я тебя сейчас собственными руками придушить готов! — прорычал отец. — Ладно, допустим, тебе плевать на отношения с братом и на него самого, я этому уже не удивляюсь, — он развел руками и перевел дыхание, — но ты у дочери мать отнял, ты хоть это понимаешь? У тебя осталось хоть что-то святое? Или у тебя в мозгах одна Кэтрин?

Последняя фраза Грейсона стали последней каплей. В ушах шумела кровь, и если несколько секунд назад Деймон не знал, как сделать следующий шаг, то сейчас эмоции все решили за него. Он не мог предугадать, как отец отреагирует на его слова, но почему-то именно в этот момент нестерпимо захотелось как-то выплеснуть все то, что копилось на душе в течение этих месяцев и сейчас, когда Грейсон всеми силами защищал Стефана, даже не зная правды, превратилось в сильнейший взрыв, который рвал сердце на части от омерзения.

— Мать у Никки отнял не я, а Стефан, — рявкнул Деймон. — Ты можешь хоть один чертов раз посмотреть дальше своего носа? Ты сейчас защищаешь Стефана, тебе жаль его, жаль Никки… Но при этом ты не знаешь и половины истории, которую заварил твой любимый племянничек.

— Ах вот как заговорил, — выдохнул Грейсон. — Ну, давай, расскажи, что такого сделал Стефан, что Елена стала искать спасение от него в твоей койке.

— Расскажу, — с сарказмом ответил сын. — Он избивал ее до полуобморочного состояния, заперев дома с двумя охранниками и никуда не выпуская. Она по ночам по несколько раз просыпалась от кошмаров, потому что ей снился Стефан и то, какие зверства он учинял дома. По его приказу один из его охранников грохнул ее дядю — вот что, млять, не мне, а тебе понять надо. А ты знаешь, почему Елена потеряла ребенка? Я расскажу тебе и об этом, — тяжело дыша, произнес Деймон. — Стефан спустил ее с лестницы. Просто потому, что ему что-то не понравилось в ее поведении.

Грейсон несколько секунд смотрел на Деймона с недоумением и каким-то испугом в глазах, не в силах сказать что-либо.

— Ну что, доволен обалденной историей? — с усмешкой спросил Деймон.

— Что ты несешь…

— Я пытаюсь открыть тебе глаза на правду. Да только ты настолько непроходимый болван, что это делать уже бесполезно.

— Ты вообще нормальный? — не веря своим ушам, воскликнул старший Сальваторе. — Если ты пьян, то иди проспись.

Деймон на протяжении нескольких секунд молчал, чувствуя себя каким-то загнанным зверем. Наверное, именно в этот момент пришло осознание: сейчас он совершенно один. Он уже давно не верил в крепость кровных уз и не считал отца и мать самыми близкими людьми, но, наверное, где-то в глубине его души, — и он, наверное, сам это не осознавал, — жила надежда, что реакция Грейсона будет другой. Может быть, это и был тот самый зов крови, какая-то космическая связь между отцом и сыном, которую нельзя объяснить и описать и которая все равно была сильнее выяснения отношений и всех споров, казавшихся по сравнению с ней такими бессмысленными и пустыми. Деймон по-прежнему хотел верить, что в этом чертовом мире найдется хоть капля справедливости.

— Тебе правда легче в очередной раз принять сторону Стефана, чем единственный раз… Один чертов раз… Поверить своему сыну, а не ему, и копнуть глубже?

Голос Деймона стал тише и впервые за время их разговора дрогнул. Деймон смотрел Грейсону в глаза, до конца не веря в происходящее, и пытался найти в его взгляде хоть что-то, что показало бы ему, что он его услышал. Или, по крайней мере, хочет услышать. Но все было тщетно.

— Да, черт побери! — выкрикнул Грейсон. — Да, мне легче поверить ему, потому что я знаю, что сделал ты, и не вижу этому оправдания. Если ты думаешь, что я поверю в эти фантастические истории, то я советую тебе прекратить пить. Может быть, тогда в твоей абсолютно тупой башке появится хоть капля мозгов, а лучше — совести! И если ты ждешь, что я приму твою сторону, то ты тщетно на это рассчитываешь.