Чтение онлайн

— Кэролайн, это всего лишь борода.

— Для тебя это «всего лишь борода», а на самом деле — Армагеддон. Мы сегодня идем на день рождения Хейли, а ты похож на бомжа из Южного Бронкса!

В голосе девушки звучало нескрываемое возмущение, и Стефан вновь не сдержался от смешка. Он давно не был таким мягким и податливым, каким его привыкла видеть его семья: теперь единственным человеком, который мог вить из него веревки, была Никки. С остальными же младший Сальваторе был достаточно жёсток и меньше всего терпел, когда кто-то пытался изменить его мнение или как-то контролировать его, с годами становясь этим похожим на Деймона. Однако сейчас на этом «посту» командира Никки, кажется, грозила быть подвинутой. Своим внешним видом Стефан всегда занимался сам, опираясь прежде всего на свои желания и вкусы, но сейчас попытки Кэролайн изменить ситуацию абсолютно его не злили, а даже, наоборот, забавляли.

— Спасибо, Кэролайн, ты очень добра, — с сарказмом кивнул он.

— Да не за что.

— Почему тебя так раздражает моя борода? — спросил Стефан. — Ты ради нее встала… — он мельком взглянул на часы, висевшие на стене. — В девять утра!

— Тебе первого аргумента недостаточно? — хмыкнула Форбс. — Ладно, тогда вот еще: во-первых, она тебе накидывает лет десять, а во-вторых, я хочу засыпать с мужчиной, а не с ходячим кактусом! Так что ложись, — она движением руки уложила его обратно на подушки, — и терпи!

— Кэролайн, ты меня сейчас вместо завтрака пеной для бритья накормишь, — пробубнил Стефан, пытаясь оттереть губы.

— Значит, иди брейся сам.

— Неужели тебе правда так принципиально?

— Да, мне принципиально, — стояла на своем Кэролайн. — Я, между прочим, уже почти неделю вынуждена из-за тебя и твоей бороды мазать подбородок кремом: раздражение!

Стефан с шумом выдохнул, не зная, что на это ответить.

— В общем, так. Не хочешь бриться — хорошо, не брейся. Но поцелуев больше не будет. Сам себя целуй, — фыркнула Форбс. — Я это безобразие на своей территории не потерплю.

Этот аргумент показался Стефану весомее, перечисленных раньше, и он вздохнул и вновь перевел взгляд на бритву, а затем на Кэролайн. Он молчал на протяжении нескольких секунд, по все видимости, взвешивая все за и против, но в конечном итоге все-таки встал с кровати, накинув на плечо белоснежное полотенце и взяв в руки бритву и баллончик с пеной для бритья.

— Я должен был предугадать, что такое случится. Ты шантажистка, Кэролайн Форбс, — сказал он, наклонившись к ней.

— Я справедливая, Стефан Сальваторе, — с победоносным видом, усмехнувшись, ответила Кэролайн, и Стефану ничего не оставалось сделать, кроме как отправиться в ванную, чтобы закончить начатое ею. Кэролайн тем временем ушла на кухню, чтобы приготовить им с Никки завтрак.

Сбривать бороду, которую он отращивал на протяжении нескольких недель, было в какой-то степени жалко, но настроение из-за этого нисколько не портилось. Стефан сначала побрил щеки, а затем подбородок, и после этого у него остались достаточно густые рыжеватые усы. Себя в таком виде он раньше представить не мог, и теперь, когда у него такая возможность появилась, он не смог сдержать смешок, увидев свое отражение в зеркале.

— Кэролайн, — позвал Стефан, выйдя из ванной комнаты и пройдя в кухню. — Смотри, может, мне так оставить? Вполне солидно выглядит.

Кэролайн, в этот момент следившая за тем, чтобы с плиты не убежало молоко, обернулась и, увидев Стефана, закатила глаза.

— О боже, не-е-т, — с полуулыбкой протянула она. — Только не это… Ты похож на сантехника из польского порно шестидесятых годов!

Стефан, услышав ее последнюю фразу, недоуменно посмотрел на нее, подняв бровь.

— Из польского порно?

На кухне на несколько секунд воцарилась тишина, которую прервал изумленный возглас Стефана:

— Откуда ты знаешь, как выглядят актеры в польском порно?! И почему именно шестидесятых годов?

— У тебя такой живой интерес загорелся в глазах, — хохотнула Кэролайн. — Шестидесятых годов, потому что с усами.

— Нет, ну, с другой стороны… — задумчиво пробормотал Стефан. — Почему бы и нет? Как там в этих фильмах? «Добрый день! Ну, показывайте, где там у вас стояк?»

Он толкнул Кэролайн в плечо и она, несмотря на то, что смеялась, кажется, покраснела.

— Стефан, сейчас проснется Никки.

— Никки, думаю, пока не знает о таких фильмах.

— И слава богу! — воскликнула Кэролайн. — Умоляю, иди добрейся, — едва сдерживая смех, попросила она.

Обиженно хмыкнув, Стефан ушел обратно в ванную, а Кэролайн еще долго хихикала, вспоминая его с усами и думая о том, как же мужчины порой все-таки напоминают детей. Когда через пару минут он вернулся, уже полностью побрившись, Кэролайн его внешний вид понравился намного больше.

— Кэролайн, ты ущемляешь мои права, — сказал Стефан, пройдя в кухню.

— Я просто не хочу, чтобы ты выглядел, как Йети, — ответила девушка.

— Ты уж определись, кто я, — Йети или бомж из Южного Бронкса, — хохотнул парень, взяв с тарелки, стоявшей на столе, кусочек печенья.

— Ты микс, — хихикнула Кэролайн.

— Как все-таки тяжело жить среди девушек… Ты, Никки, Ребекка… В этом доме меня понимает только Оскар. Привет, дружище, — потрепав щенка за холку, поздоровался Стефан, когда тот прибежал, по всей видимости, в ожидании завтрака.

— Ну, не так уж это и сложно, — отозвалась Кэролайн, подойдя к Стефану. — Смотри, ты просто побрился, а у меня уже отличное утро.

— Теперь довольна?

— Да, — утвердительно кивнув, с уверенностью сказала блондинка.

— Тогда… — Стефан как бы невзначай указал пальцем на свою щеку и скромно поднял глаза в потолок.

Кэролайн рассмеялась и, обняв его за шею руками, поцеловала в гладко выбритую щеку, вдыхая приятный едва уловимый аромат мяты и лимона.

Неаполь встретил Деймона прохладным бризом, соленый привкус которого очень быстро начал ощущаться на губах, и солнечной, теплой для конца октября погодой, когда по улице вполне можно было ходить в легкой толстовке. И от того, и от другого Деймон успел отвыкнуть за два месяца холодных нью-йоркских проливных дождей.

Сначала Неаполь показался Деймону совсем крошечным, очень похожим на те островные городки на Сардинии и Сицилии, где он бывал уже много раз. Небольшие жилые домишки с разноцветными крышами были будто бы построены друг на друге и казались совсем игрушечными рядом с гигантскими пиниями и секвойями, которые будто бы защищали их от чего-то, а сам город, если смотреть на него со стороны побережья, был чем-то похож на лестницу, ступенями на разных уровнях которой и были эти самые дома. Море было видно практически из любой точки города: даже если продвигаться в его глубь, между домами, расстояние между которыми составляло порой всего несколько сантиметров, можно было заметить лазурную полоску. Мрачный Везувий, вершина которого была окутана серой дымкой, возвышался над городом, словно какой-то великан. Однако стоило Деймону продвинуться чуть дальше, он осознал, как многое на самом деле может уместить в себе даже самый маленький городишко. Из открытого окна такси слышались эмоциональные возгласы итальянцев, бурно что-то друг с другом обсуждавших, пенсионеры, удобно расположившиеся на скамейках с газетами, отвлекались от чтения и охотно общались с молодыми парнями-туристами в шортах, солнцезащитных очках и с надувными матрасами, судя по всему, направлявшимися на пляж, по покатым дорогам, с двух сторон огражденным припаркованными автомобилями, невесть как там поместившимися, ловко лавировали водители. Из местных кафе ветер доносил аромат знаменитой неаполитанской пиццы, которую тотчас же очень хотелось попробовать. С первых же секунд Неаполь поражал буйством красок и напоминал Деймону о том, за что он так любил Италию.