Чтение онлайн

Ребекка открыла глаза. Уже наступило утро, но серое небо, казалось, было настолько низко над городом, что закрывало его собой, подобно какому-то непроницаемому куполу, от солнечного света. Неподалеку, на прикроватной тумбочке, лежали наручные часы Деймона, а на спинке стула висела его рубашка, и в глубине души наступило какое-то успокоение: значит, он еще был здесь. Сколько он еще проведет с ней? Полчаса? Час? От собственных наивных и кажущихся такими детскими мыслей об этом хотелось смеяться. Почему для нее это так важно? Пройдет время, и Деймон уйдет, даже не вспомнив о том, что их когда-либо что-нибудь друг с другом связывало. Быть может, уйдет именно к Елене, даже если она всего лишь очередная игрушка в его коллекции, хоть и очень дорогая — лишь потому, что так похожа на Кэтрин. А впрочем, какая теперь разница… Ребекка знала лишь единственную правду: ее дом никогда не станет домом Деймона, а их история так и останется воспоминанием, тайной, которая будет единственной нитью, способной их связать. Однако нить эта никогда не станет достаточно крепкой для того, чтобы однажды превратить их странные, неправильные, но не отпускающие отношения в одно простое, но такое нужное слово — семья.

Что оставалось ей теперь? Такие короткие встречи, когда боязнь признаться в том, что время не лечит, отчаянно хочется спрятать под корку ненависти. Когда в сердце бьется лишь одна мечта: чтобы время остановило свой ход, дало надышаться этими минутами на целую жизнь вперед. Когда утром они расстанутся так, словно бы никогда друг друга не знали, возвращаясь каждый к своей жизни: она — в суетливые будни, похожие друг на друга, к человеку, которого всем своим сердцем хотела полюбить, ища в нем спасение от той любви, которая стала для нее худшим наказанием; он — к безумной гонке с его извечным желанием успеть все, непрестанным поиском себя и робкой надежде однажды увидеть в ком-то ту, отпустить которую сил так и не хватило. У каждого из них свои заботы, надежды и мечты. Наверное, все так, как и должно быть. Но сердце болело лишь сильнее.

Сегодня она изменила мужу. Наверное, в душе должно было быть какое-то смущение, смятение, страх… Но ничего этого не было. Через пару часов должен был вернуться Марсель, но она об этом даже не думала. Ребекка знала одно: она ни о чем не жалеет. И если бы ей был дан выбор, она бы не задумываясь отдала все, чтобы вновь вернуться к тем минутам, которые делила не с законным мужем, а с совершенно другим мужчиной. Таким знакомым и одновременно чужим.

Что будет, если Марсель обо всем узнает? Как отреагирует семья? Сейчас на это становилось абсолютно плевать. Граница, которую Ребекка так боялась перейти, оказалась уже давно перейдена. Она больше не боялась этой любви.

«Наверное, для меня в аду отведено отдельное местечко», — с горькой усмешкой думала она, глядя на полоску затянутого хмурыми облаками неба, видневшегося из окна спальни. Внутри все словно бы замерло.

Этой ночью они с Деймоном уснули, даже не касаясь друг друга, будто бы чувствуя: они друг другу не принадлежат. Но Ребекка слышала его размеренное дыхание и тихий стук сердца, чувствовала, что он просто рядом. И если такие минуты были единственным, во что ей оставалось верить… Она была бы согласна на это. Если бы знала, откуда взять силы, чтобы отпускать его, каждый раз, как тогда, девять лет назад, держась лишь за надежду, что он вернется снова. Если бы видела его в глазах что-то большее, чем азарт и желание в очередной раз доказать свою власть. Если бы она знала, что ему тоже это нужно.

— Доброе утро, Бекс.

Сердце пропустило удар, когда Ребекка услышала это знакомое приветствие. Деймон называл ее так с самого детства, и лишь позднее это прозвище подхватили остальные родственники. Девушка вздрогнула и, обернувшись, увидела на пороге комнаты брата. На нем были надеты лишь брюки, но, скорее всего, он уже собирался уходить. Босиком он неслышно прошел по паркетному полу в комнату.

— Уже уходишь? — негромко спросила Ребекка.

— Я опоздал на работу, — мягко усмехнулся Деймон, достав из кармана свой мобильный и постучав пальцем по дисплею, часы на котором показывали десять утра. — Торопиться смысла уже нет, но мой генеральный выразил робкую надежду на то, что в офисе я сегодня все же появлюсь. Не хочу его расстраивать.

Деймон снял со спинки стула свою рубашку, но одевался очень медленно, будто бы чувствовал, что Ребекка хочет с ним поговорить, и испытывал ее. Она держалась, разрываясь между двумя противоположными друг другу желаниями, которые сжигали ее каждую минуту, когда она находилась рядом с ним, — чтобы он остался с ней еще хотя бы ненадолго и чтобы как можно скорее уехал, но сил оставалось все меньше.

— Деймон, — слабо позвала Ребекка, и Деймон обернулся.

Их взгляды встретились.

— Зачем ты все это делаешь?

Деймон пристально посмотрел Ребекке в глаза.

— Ребекка, мы с тобой взрослые люди, — сказал он. — Этого захотели и я, и ты, — Деймон сделал акцент на последние слова, лишая Ребекку всякой возможности спорить с ним, зловеще сверкнув глазами. — И мы это получили.

Ребекка смотрела на Деймона, не моргая и не отводя взгляд. К горлу подступал предательский ком, но она не хотела, чтобы он видел ее слезы.

— Ты настолько ненавидишь меня? — с болью в голосе произнесла она.

— Мы с тобой не враги, — Деймон мотнул головой, — хотя ты и пытаешься упорно доказать себе обратное. Вчера я пришел не с целью обманом изменить твои показания. Я не записывал на диктофон наш разговор о Стефане и его репутации, хотя мог бы, потому что я хотел, чтобы ты была на моей стороне по своей воле. Я не испытываю к тебе ненависти. Я вообще к тебе ничего не испытываю.

Деймон произнес последние слова медленно, словно нарочно четко проговаривая каждое из них, и они становились подобны острым кинжалам, которые одно за другим он вонзал ей в спину и будто бы наслаждался этим.

Ребекка смотрела в его глаза и понимала, что он говорит правду. Он не чувствует ничего — ни любви, ни ненависти, а все, что между ними происходит, для него такая же случайность, как встреча с прохожими. И теперь Ребекка понимала, что это даже страшнее, чем ненависть. От осознания этого хотелось кричать. Кричать так громко, как только возможно, задыхаясь, срывая голос до хрипоты, чтобы выплеснуть хотя бы часть того, что она чувствовала все эти девять лет, которые были безумием без него.

— Тебе правда это нравится? — одними губами прошептала Ребекка. — Тебе нравится видеть, как ты ломаешь меня?

Деймон молчал, не говоря ни слова, но чувствовал, как в нем закипает злоба.

— Наверное, тогда Грейсон действительно прав, — глядя куда-то в пустоту пересохшими губами пробормотала она. — Ты страшный человек, Деймон.

— Как-то скучновато, Ребекка, — сквозь зубы, усмехнувшись, процедил Деймон, надевая пиджак. — Можешь лучше.

— А смысл? — с горькой усмешкой спросила Бекка. — Ты добился своего, — развела руками она, встав с кровати и подойдя чуть ближе. — И для меня будет глупо отрицать очевидное. Да, черт возьми, я люблю тебя! Теперь ты доволен? — срывающимся голосом выкрикнула девушка. — Все эти чертовы девять лет я пыталась вычеркнуть из своей памяти тебя и все, что между нами когда-то было. Я понимаю, что наши отношения — это ненормально, что глупо тешить себя какими-то сказочными надеждами. Нет никаких нас, не было и быть не должно. У каждого из нас своя жизнь, и то, что произошло тогда, было большой ошибкой для нас обоих. Только…

Ребекка перевела дыхание, облизнув губы, и, словно робот, мотнула головой.

— Оказалось очень сложно это принять. После того, как ты уехал в Лос-Анджелес, у меня были другие мужчины. Они все были лучше тебя, Деймон, — с немыслимой уверенностью в голосе сказала она. — В них не было непомерного эгоизма. Они не играли в какую-то кажущуюся им забавной игру. Они были искренни и не заводили отношения лишь потому, что им, как когда-то тебе, стало скучно.

Голос Ребекки снова задрожал, и в какой-то момент Деймон почувствовал необъяснимую слабость в мышцах, которая не давала даже пошевелиться.

— На мгновения мне казалось, что эта одержимость начала меня отпускать. Вот только во сне я все равно неизменно видела тебя, — с болью проговорила она. — И понимала, что даже реальность, в которой у меня были счастливые отношения, не дает мне такого ощущения свободы и покоя, как те минуты, которые я провожу с тобой во сне. Да, я не люблю своего мужа, и это чертово обручальное кольцо, — Ребекка с горечью кивнула на украшение, лежавшее на прикроватной тумбочке, — для меня теперь хуже наручников. Я выходила замуж, не любя, а надеясь, что со временем семья поможет мне отпустить тебя. Знаешь, — блондинка пожала плечами и усмехнулась, — мне порой кажется, что даже если бы ты сейчас схватил меня за волосы, избил, изнасиловал, — я бы все равно простила тебя. Я сама себя ненавижу за эту слабость, — с отчаянием произнесла она, чувствуя, как на глазах снова выступают слезы. — Но перед этими чувствами я бессильна. И, наверное, это и есть наказание за то, что я когда-то тебе доверилась.