Чтение онлайн

Елене хотелось сесть поближе и просто обнять Кэролайн, прижать к себе, чтобы хотя бы немного успокоить ее боль. Но она понимала: Кэролайн нужна поддержка совершенно других людей.

От того, чтобы не закричать, Кэролайн удерживало лишь одно: она помнила о том, что рядом Никки, и она не должна видеть ее такой. Она делала глубокие вдохи, стараясь привести сердцебиение в норму, и вытирала слезы, градом катившиеся по щекам. Энзо налил Кэролайн стакан холодной воды из графина, который стоял на журнальном столике, и она, чтобы успокоиться, сделала несколько больших глотков.

Хотя глаза Кэролайн были по-прежнему красными и опухшими, постепенно ей удалось начать контролировать слезы. Она взглянула на Елену и хотела что-то сказать, но в этот момент они услышали в гостиной звонкий смеющийся возглас.

— Мама!

В этот же миг Елена и Кэролайн обернулись на голос одновременно.

В душе у Елены все замерло, когда она увидела смеющуюся Никки, прижимавшую к себе щенка хаски, который послушно сидел на руках у своей маленькой хозяйки, и бежавшую к ним через всю гостиную, чтобы чем-то поделиться. Из сознания мгновенно ушли все мысли о том, что происходило минуту назад. Мир вокруг остановился и сузился до одного человека. Самого важного. Самого дорогого для них обеих. Маленькой голубоглазой девчушки с таким озорным взглядом.

Кэролайн, собрав остатки воли, украдкой вытерла слезы, чтобы Никки их не видела. Малышка, за несколько мгновений преодолев практически всю гостиную, кажется, даже не заметила, что рядом находится кто-то, кроме нее.

— Мама, смотли, как Фыр-Фыр умеет!..

И сердце разрывается на мелкие куски, словно никчемный клочок бумаги.

====== Глава 49 ======

В салоне автомобиля царила тишина. Елена сидела, отвернувшись к окну, и почти не моргая наблюдала за сменявшими друг друга петлявшими серыми улицами. Энзо иногда украдкой переводил взгляд на нее, быть может, надеясь, что она повернется к нему или о чем-то заговорит, но текли минуты, и ничего не менялось. Энзо не двигался, но внутри все горело огнем, и спасения от этого чувства, минута за минутой все сильнее разливавшегося в крови, стягивавшего грудь каким-то невидимым обручем, который мешал нормально дышать, просто уничтожавшего его изнутри, не было.

Это была всего лишь какая-то секунда, которая, может быть, ничего не значила бы для Энзо, который был никем в семье Гилбертов и Сальваторе. Но именно в эту секунду он увидел глаза Елены. Теплые чистые карие глаза, которые, казалось, он знал уже очень хорошо.

Он видел в них испуг и детскую растерянность, когда Стефан предстал перед ней в своем истинном обличье. Отчаяние и немой крик, когда она просила Тайлера отпустить ее. Ненависть и отвращение, когда Энзо оставался с ней в больнице после всего произошедшего. Он видел, какой невероятной любовью зажигается взгляд Елены, когда она смотрит на Никки. Он видел улыбку в ее глазах, когда встретился с ней вновь.

Но Энзо еще никогда в жизни не встречал в чьих-то глазах столько боли. В тот самый миг, когда они с Еленой увидели, как Никки, заливисто смеясь, бежит в объятья Кэролайн, не замечая никого и ничего вокруг, и услышали, как звонко и с каким искренним детским счастьем в голосе она называет ее мамой, в Елене словно бы щёлкнули выключателем, погасив в ее взгляде ту самую искру, которую люди, наверное, называют жизнью. Она не сводила взгляд с дочери, которая неловко обнимала Кэролайн и о чем-то лопотала ей на своем, еще не совсем понятном детском языке, и казалось, что из нее по частям вынимают душу, растаптывая ее, разрывая на куски, сжигая дотла. На глазах заблестели слезы, но Елена приложила все усилия, чтобы сдержать их и не испугать Никки. Но даже если бы она заплакала, закричала, что есть мочи, наверное, это не забрало бы из нее и одной десятой части того, что она испытывала в этот момент. Ей хотелось только одного — обнимать Никки так крепко, насколько у нее хватило бы сил, как раньше, целуя в лоб, щеки и нос, слыша ее звонкий смех, снова и снова глядя в эти не по годам хитрые и озорные голубые глаза, и понимая: ее малышка ее помнит. Но все ее самые робкие надежды в этот момент разлетелись на мелкие осколки, подобно хрупкому хрусталю.

И этот короткий миг что-то перевернул в самом Энзо. В эту секунду забылось все: то, для чего они с Еленой сюда приехали, о чем им рассказала Кэролайн, как они собирались действовать дальше. Остался лишь колючий холод внутри и единственная истина: так не должно быть.

— Елена, — несмело позвал итальянец, и Елена, словно бы снова вернувшись в реальность, повернула голову в его сторону.

Энзо понимал, что сейчас бесполезно подобрать слова, которые смогли бы забрать хотя бы часть ее боли, потому что таких слов, наверное, просто нет. Но нестерпимо сильно хотелось сделать хоть что-то, чтобы утешить ее, и противиться этому желанию он не мог и не хотел.

— Все будет хорошо.

Уголки губ Елены изогнулись в едва заметной очень грустной улыбке. Когда он, совершенно ей чужой и незнакомый, едва слышно произнес три этих слова, напомнив ей, что она не одна, где-то в области сердца она вновь почувствовала отголоски теплоты: по его глазам она видела, что он искренне сочувствует ей и хочет помочь. Елена, словно пообещав, как когда-то Деймону, что не сломается, поджав губы, кивнула. Больше они не сказали друг другу ни слова, но этот почти немой диалог, на самом деле, был им нужен гораздо больше, чем они оба могли предположить.

В какой-то момент момент Энзо услышал звук входящего вызова на своем мобильнике: звонил Деймон.

— Бодрого утра итальянским мафиози. Не спишь? — послышался в телефонной трубке уже знакомый голос.

— И тебе не хворать, — усмехнулся Энзо. — Уже не сплю. Что-то случилось?

— Случилось. И по этому поводу, наверное, можно было бы устроить пенную вечеринку с бассейном виски и девчонками, на которую я тебя обязательно бы пригласил, если бы сейчас было не двенадцать часов дня понедельника. Сегодня красный день календаря: нашего Стефано задержали.

— Да, про Стефана я в курсе, — на удивление спокойно ответил Энзо, и слух Деймона зацепился за эти слова.

Сальваторе не мог понять, откуда Энзо узнал о произошедшем: вряд ли его оповестили представители полиции — таких связей, как Деймон, он там не имел, и Деймону оставалось лишь гадать о причине осведомленности Сент-Джона, которая его, впрочем, волновала не так уж сильно.

— Если в курсе, то хорошо, — отозвался Деймон. — В связи с этим вам с Еленой нужно познакомиться с одним человеком, и было бы неплохо, если бы это произошло сейчас. Ты можешь через час подъехать ко мне в офис?

— Да, хорошо, — пробормотал Энзо. — Через час буду.

— Вот за что я тебя люблю, так это за то, что ты всегда на связи, — усмехнулся Сальваторе. — Ладно, тогда до встречи. Пойду пока дозваниваться до Елены.

— Деймон, — перебил его итальянец, — не нужно. Елена сейчас со мной, мы приедем вместе.

Деймон на несколько секунд замолчал. Хотя они с Еленой все больше времени проводили вместе с Нью-Йорке, чаще она пока все же жила в Вест-Вилледже и в этот день о своих планах вернуться в город ему не говорила. Ему сразу стало понятно: она снова что-то задумала. Деймон только усилием воли сдержался, чтобы не потребовать у Энзо передать трубку Елене и не устроить ей допрос с пристрастием о том, что она делала в Нью-Йорке в будний день, и лишь попросив их не опаздывать, сдержанно попрощался.

Елена и Энзо были в офисе у Деймона ровно через час, как он и просил. Вместе с ним в его кабинете они увидели высокого темнокожего мужчину в светло-сером костюме. Он выглядел вполне приветливо и, судя по тому, как увлеченно о чем-то беседовал с Деймоном, они были знакомы раньше.

— После задержания Стефана, думаю, события будут развиваться достаточно быстро, — начал Сальваторе, когда они все вместе встретились. — Я могу примерно представить, как все будет происходить дальше, но я не юрист, поэтому мои силы достаточно ограничены. Я в этом деле — точно такой же свидетель, как и ты, Энзо. Поэтому сейчас я хочу познакомить вас с единственным человеком, которому я могу его доверить. Аркадиус Максвелл. Не адвокат — дьявол, — усмехнулся Деймон, и в этот момент его голубые глаза сверкнули каким-то огоньком азарта.