Чтение онлайн

Форбс едва слышно назвала свое имя, а затем, глядя Елене в глаза, дрожащим голосом спросила:

— Елена, Вы как-то связаны с произошедшим?

— С чем? — непонимающе пробормотала Елена.

— Вчера Стефана задержали по подозрению в умышленном нанесении тяжких телесных повреждений и подстрекательстве к убийству, — выдохнула Кэролайн, и в этот момент сердце у Елены замерло.

Она перевела взгляд на Энзо: он был удивлен не меньше ее.

Неужели это произошло?..

Елена облизнула пересохшие губы.

— Да, — произнесла она, — заявление было написано мной.

Кэролайн, не моргая, смотрела в глаза Елене, и на ее ресницах блестели слезы.

— За что?.. — не веря, с немой мольбой в глазах, одними губами прошептала она. — Он ведь…

— Кэролайн, пожалуйста, — Елена сделала шаг в ее сторону и положила руки ей на плечи. — Я расскажу Вам обо всем, только, прошу, выслушайте меня. Ничего больше не нужно. Я… Я не видела Никки почти год, — проговорила она, и ее голос дрогнул, а глаза больно защипало. — И я приехала сейчас для того, чтобы все объяснить. Этот человек, — она слегка кивнула в сторону Энзо, — видел все от и до, он не даст мне соврать.

Кэролайн молчала, и Елена, осторожно взяв ее под руку, провела к ближайшему дивану.

— Что Вы мне расскажете? — словно в забытьи, спросила Форбс.

Елена опустила взгляд.

— Правду, — выдохнула она.

Гилберт в последний раз взглянула на стоявшего рядом Энзо, словно бы спрашивая, правильно ли она поступает, и он едва заметно кивнул ей. Елена, перевела взгляд на Кэролайн и, зажав в кулак остатки воли, чувствуя, что в следующие минуты ей вновь придется пережить весь этот ужас заново, начала свой рассказ.

Елена рассказала все. Рассказала о том, как она познакомилась со Стефаном двадцатидвухлетней девчонкой, когда проходила практику в госпитале в Сент-Огастине, а он обратился туда за помощью; о том, как обычный курортный роман перерос в серьезные отношения, которые длились три года и которым не помешало расстояние; о том, как она решилась оставить жизнь в родном городе и уехать с ним в совершенно незнакомый Нью-Йорк, начав в мегаполисе жизнь с нуля; о том, как он приносил ей по утрам огромные букеты ее любимых ирисов с неизменной запиской: «P.S. Я люблю тебя»; о том, в какую сказку он превратил те три года, что они встречались, став для нее самым заботливым, ласковым и любящим мужчиной. В том Стефане, о котором рассказывала Елена, Кэролайн так легко было узнать мужчину, который уже так давно был рядом с ней. И от этого думать о том, что могло произойти между Стефаном и Еленой, было еще страшнее. Елена изо всех сил старалась сдержать слезы, закусывала губу, стискивала зубы, сжимала кулаки, но они непроизвольно градом текли по щекам, когда она вспоминала о том, как он избил ее в первый раз и как изменилась ее жизнь после этого. Безумный план мести, который столько лет вынашивал в себе Стефан, убийство Аларика, ежедневные побои, жизнь под постоянным наблюдением двух охранников, гибель их общего ребенка — Елена не утаила от Кэролайн ничего. Ей хотелось кричать от невыносимой боли, накрывавшей ее мощнейшей волной, когда перед глазами она вновь видела бездыханное тело Аларика, которого куда-то уносил Тайлер, когда вспоминала, как Стефан начинал душить ее и клясться, что никогда ее не отпустит, как он исполосовывал ее тело ремнем, как бил ее руками и ногами, задыхаясь от исступленной ярости, не обращая никакого внимания на ее мольбы; когда в сознании вновь звучали отголоски слов врача о том, что спасти ребенка после падения с лестницы не удалось.

Кэролайн слушала Елену, почти не моргая и не двигаясь, и, словно запрограммированный робот, мотала головой, глотая собственные слезы. Как можно было поверить в то, что Стефан, ставший невероятно близким и родным, удивительно добрый и спокойный, порой такой забавный — мог стать причиной всего того, о чем, дрожа, рассказывала Елена? Хотелось вскочить со своего места, кричать ей, что это все выдумки, клясться на любом кресте, что она знает Стефана, как саму себя… Но из груди лишь вырывался глухой стон.

— Вы… Вы понимаете, что Вы говорите?.. — захлебываясь слезами, произнесла Кэролайн. — Я ни разу в жизни даже не слышала, как Стефан ругается матом… Как такое возможно…

Кэролайн сложила ладони перед собой, будто в молитве, и приложила их к губам.

— Он очень светлый… Он не способен на такое…

— Кэролайн, — негромко позвал Энзо, вмешавшись в разговор. — Я понимаю, это сложно принять. Но все, что сказала Елена, — чистая правда. Все, о чем она говорила, от и до, я видел собственными глазами. Нам нет смысла Вас обманывать.

Кэролайн дрожала всем телом и сидела на диване, глядя в одну точку, упершись локтями в колени. Казалось, что в этот миг кто-то вынул из нее душу, оставив лишь внешнюю оболочку. Она всеми силами пыталась ухватиться за самый маленький шанс понять, что все рассказанное Еленой, — неправда, что Стефан не обманывал ее. И в этот момент Елена почувствовала, как сердце сковало невероятной тоской, когда она смотрела на эту белокурую девушку с небесно-голубыми глазами, которая так искренне улыбалась со Стефаном на фото. Она любила его. Она была с ним счастлива.

Кэролайн выдохнула и провела ледяными ладонями по лицу.

— Стефан рассказывал мне совершенно другое… — тихо произнесла она.

— Он говорил, что я принимаю наркотики? — горько усмехнулась Елена.

Форбс обессиленно кивнула.

— Кэролайн, посмотрите на мои руки, — сказала Гилберт, закатав рукава. — Подумайте: какая мать стала бы принимать наркотики, будучи беременной? Я не отрицаю, в моей крови были обнаружены наркотики — эфедрин в малых дозах. Я знаю, это абсурдно звучит, но… Я понятия не имею, что произошло тогда, — Елена покачала головой и опустила взгляд. — Я никогда не занималась этим. В конце концов, я сама врач и прекрасно знаю о том, к каким результатам это может привести. Я не самоубийца.

Елена на мгновение замолчала.

— В госпитале мне провели чистку крови и полностью вывели наркотик из организма. Моя кровь абсолютно чиста, я думаю, Вы сами можете это понять, глядя в мои глаза и общаясь со мной.

Отрицать что-то не было смысла: Кэролайн и сама видела, что Елена находится в абсолютно адекватном состоянии.

— У нас было подозрение, что это тоже сделал Стефан — он имел доступ к палате Елены, — сказал Энзо. — Но сейчас доказать это невозможно.

— Почему Вы подали заявление в полицию только сейчас, если брат Стефана помог Вам сбежать около восьми месяцев назад?

— Наверное, по-детски звучит, но я боялась. Я до одури боялась упоминания одного его имени. Я не выходила из дома, не брала телефонную трубку, не подходила к окну, боясь увидеть в нем его машину. Я знаю, это моя слабость и сейчас прежде всего я виновата в том, что я лишена общения с дочерью. Но…

Елена сделала глубокий вдох, но больше не могла найти, что сказать. В помещении на какое-то время повисло воцарилось молчание, которое спустя несколько секунд прервал полный боли срывающийся голос Кэролайн.

— Господи…

Она закрывала лицо ладонями и жадно хватала ртом воздух, чувствуя на губах соленый привкус слез, ощущая, как горит все тело, хотя руки были холодными. Кэролайн казалось, что сейчас ее кто-то словно бы расколол на две части: одна ее сторона тянулась к Стефану, твердя лишь одно — «он не мог стать таким», — думая о том, что, может быть, когда они с Маркосом и Ребеккой приедут в полицейский участок, во всем удастся разобраться и понять, что это какая-то чудовищная ошибка… А другая не верила, что все, о чем рассказала Елена, можно выдумать. И от осознания этого сердце горело в диком огне, кричало от невообразимой звериной боли и отчаяния, которыми оно было объято.