Чтение онлайн

Монтестрюкъ отказался, къ большому сожалнью испанца; разговоръ перешелъ на военное дло и дон-Манрико выказалъ въ немъ много опытности. Онъ разстался съ Гуго только у дверей его квартиры и опять обнялъ его такъ искренно, что доврчивый гасконецъ былъ глубоко тронутъ.

— Честный человкъ и опытный человкъ! сказалъ онъ. Какъ благодаренъ за простую постель и за простой обдъ!

— Слишкомъ ужь благодаренъ, графъ… Что-то мн подозрительно!

— Такъ, значитъ, неблагодарность показалась бы теб надежнй?

— Она была бы, по крайней мр, въ порядк вещей и ни мало бы меня не удивила.

Гуго только пожалъ плечами при этой выходк Коклико, ставшаго вдругъ мизантропомъ.

— Такъ ты станешь подозрвать кавалера, отдающаго свой кошелекъ въ мое распоряженіе? спросилъ онъ.

— Именно, графъ: это такъ рдко встрчается въ настоящее время!

— Въ какихъ горячихъ выраженіяхъ онъ говорилъ о сдланномъ ему когда-то пріем въ Тестер, и разв тебя не удивляетъ, что, черезъ столько лтъ, онъ еще не забылъ моего лица?

— Слишкомъ хорошая память, графъ, слишкомъ хорошая память, проворчалъ упрямый философъ.

— Что-жь, ты считаешь это недостаткомъ, а не достоинствомъ, что ли?

— Разумется, нтъ; но я прибавлю только, что такая память слишкомъ щедра на комплименты.

— Ты не можешь, по крайней мр, не сознаться, что дон-Манрико хорошо знаетъ нашъ старый замокъ, гд мы съ тобой прожили столько счастливыхъ дней.

— О! что до этого, то правда! Весь вопросъ только въ томъ къ лучшему-ли для насъ это, или къ худшему?

— Самъ святой ома, патронъ неврующихъ, показался бы очень простодушнымъ въ сравненьи съ тобой, Коклико!

— Графъ! поврьте мн, всегда успете сказать: я сдаюсь! но иногда поздно бываетъ сказать: еслибъ я зналъ!

Если бы Коклико, вмсто того, чтобъ пойдти на конюшню взглянуть, все ли есть у Овсяной-Соломенки и у трехъ его товарищей пошелъ вслдъ за испанцемъ, то его недоврчивость пустила бы еще боле глубокіе корни.

Побродивши нсколько минутъ вокругъ дома, гд остановился Монтестрюкъ, какъ будто все тамъ высматривая, человкъ, назвавшій себя дон-Манрикомъ, вошелъ въ низкую дверь. и, замтивъ слугу, звавшаго въ уголк, принялся разспрашивать его, кто здсь есть съ графомъ де Шаржполемъ.

— Съ графомъ де Шаржполемъ? переспросилъ слуга, поднявъ руку съ глупымъ видомъ, и сталъ чесать себ лобъ.

Дон-Манрико, вынулъ изъ кармана немного денегъ и опустилъ ихъ въ поднятую и раскрытую руку слуги; языкъ плута вдругъ развязался какимъ-то чудомъ.

— Графъ де Шаржполь пріхалъ вчера ночью съ тремя людьми, двое большихъ и одинъ маленькій, въ род пажа; вс вооружены съ головы до ногъ, и съ ними еще пріхалъ кавалеръ, который тоже, кажется, шутить не любитъ. Этого зовутъ маркизъ де Сент-Эллисъ.

— Четверо, а я одинъ!… Громъ и молнія! проворчалъ испанецъ.

Вырвавшееся у дон-Манрико восклицаніе поразило бы Коклико; но и самъ Монтестрюкъ тоже сильно бы удивился, еслибъ, посл этого короткаго разговора испанца со слугою гостинницы, онъ встртилъ своего собесдника, идущаго смлымъ шагомъ по улицамъ Меца.

Дон-Манрико шелъ въ это время къ ближайшимъ отъ лагеря городскимъ воротамъ; онъ уже не притворялся смирнымъ и безобиднымъ человкомъ и ступалъ твердой ногой. Большой ростъ, гибкій станъ, широкія плечи, рука на тяжеломъ эфес шпаги, надменный видъ — тотчасъ же напомнили бы Гуго недавнее приключеніе и, взглянувъ на этого сильнаго рубаку, не скрывавшагося боле, онъ бы наврное вскричалъ, не задумавшись: Бриктайль!

Это онъ и былъ въ самомъ дл. Капитанъ Бриктайль, позднй капитанъ д'Арпальеръ, опять перемнилъ кличку, но какъ только миновала надобность корчить лицо сообразно рчамъ и личности, за которую онъ теперь выдавалъ себя, онъ самъ невольно измнялъ себ. Ястребиные глаза зорко слдили за всмъ вокругъ; по временамъ онъ вмшивался въ толпу бродившихъ повсюду солдатъ, то оравшихъ псни во все горло, то нырявшихъ въ двери кабаковъ. Его можно было принять за сержанта — вербовщика.

Подойдя къ парижскимъ воротамъ, онъ замтилъ среди запружавшей ихъ разношерстной толпы какого-то лакея съ честной физіономіей, справлявшагося у военныхъ о квартир офицера, къ которому у него было, говорилъ онъ, весьма нужное и весьма важное письмо. По запыленному его платью было видно, что онъ пріхалъ издалека. Дон-Манрику показалось, что лакей, говорившій плохо но французски, съ сильнымъ итальянскимъ акцентомъ, произнесъ имя графа де Монтестрюка. Онъ смло подошелъ.

— Не правда-ли, мой другъ? сказалъ онъ лакею на чистйшемъ язык Рима и Флоренціи, вы ищете сира Гуго де Монтестрюка, графа де Шаржполя?

Услышавь родной языкъ изъ устъ итальянца, посланный улыбнулся съ восхищеньемъ и самъ заговорилъ по-итальянски очень бгло:

— Ахъ! господинъ иностранецъ, какъ бы я вамъ былъ благодаренъ, еслибъ вы указали мн, гд я могу найдти графа де Монтестрюка! Его именно я ищу, и вотъ уже добрыхъ два часа разспрашиваю у всхъ встрчныхъ, а они или отсылаютъ меня то направо, то налво, или просто смются надо мной. Меня зовутъ Паскалино и я служу у принцессы Маміани, которая привезла меня съ собой изъ Италіи и удостоиваетъ своего доврія.

При имени принцессы Маміани, молнія сверкнула въ глазахъ дон-Манрико и онъ продолжалъ вкрадчивымъ голосомъ:

— Само Провидніе навело меня на васъ, другъ Паскалино. Я многимъ обязанъ принцесс Маміани; я тоже итальянецъ, какъ и вы….. На ваше счастье я очень хорошо знакомъ съ графомъ Гуго де Монтестрюкомъ, къ которому у васъ есть, кажется, очень важное письмо?

— О! такое письмо, что принцесса приказала доставить ему какъ можно скорй, и что онъ, наврное, подетъ дальше другой дорогой.

— А!

— Мн велно отдать это письмо ему самому въ руки… Оно тутъ при мн и еслибъ кто захотлъ отнять его у меня, то добылъ бы разв вмст съ моей жизнью…

— Вотъ слово, за которое я васъ очень уважаю… Насъ много, такихъ честныхъ людей, въ Италіи. Пойдемте со мной и я отведу васъ прямо къ графу де Монтестрюку, а съ Бортоломео Малатестой вамъ нечего бояться.

Сказавъ это, испанецъ дон-Манрико и Кампурго и Пенафьель де Сан-Лукарль, внезапно превратившійся въ итальянца Бартоломео Maлатесту, прошелъ подъ длиннымъ сводомъ Парижскихъ воротъ и вступилъ на поле.

— Такъ графъ де Монтестрюкъ живетъ не въ город? спросилъ Паскалино, идя за нимъ слдомъ.

— Кто вамъ сказалъ это, тотъ просто обманулъ васъ: графъ де Монтестрюкъ поселился у одного здшняго пріятеля, живущаго за городомъ и довольно далеко; но я знаю проселочную дорожку и скоро приведу васъ прямо къ нему.

Скоро оба пшехода пошли полями по дорожк, которая вела къ большому лсу, мало-по-малу удаляясь отъ всякаго жилища. Съ своимъ добрымъ, смирнымъ лицомъ и спокойными свтлоголубыми глазазми, Паскалино, рядомъ съ крпкимъ и сухимъ кастильянцемъ, похожимъ на коршуна, сильно напоминалъ барана, провожаемаго собакой, готовой укусить его при малйшей попытк къ непослушанію.