Чтение онлайн

– Итейе постарались, – не унималась Асли.

Она помнила и осознавала гораздо больше меня, была куда осмысленнее в вопросах отношений двух кланов, тогда как я едва внушала себе веру в правдивость и реальность открывшейся вселенской тайны. В некоторой степени я завидовала Асли, ведь хотела быть так же сведущей во всех тонкостях этих баталий, но попытки понять для начала собственные новые рефлексы заканчивались из ряда вон плохо.

– Можно сказать и так, – невесело усмехнулся Ник. – Мы защищали людей от того, от чего они сами себя защитить не могут.

– Так ли не могут? – чуть менее ядовито, но не менее яростно переспросила Асли. – Думаешь, все фидейи опасны?

– Не все. Но с вами… – замялся Доминик и отвел взгляд куда-то вдаль. – Здесь все несколько сложнее.

– Я бы попросила объяснить, но не буду. Боюсь, ты не скажешь ничего, что умерило бы мой гнев. Клянусь, сейчас я хочу обрушить мир на твою голову, – она сжала воздух так, словно там была голова Ника, которую она раздавила в своих фантазиях.

– Полагаю, заслуженно.

– А что до тебя, Ромео, – Асли почти плюнула в лицо Томаса. – Я с тобой еще поговорю.

– Ладно, Ozturk Hanim, я расскажу. Но давай хотя бы присядем.

– Хорошо. Элисон?

– Да, хорошо, Элисон? – наконец, Доминик сделал то, что хотел уже давно, даже казался почти сошедшим с ума от воздержания. Он достал из кармана IQOS, пачку стиков и оставил табак нагреваться. – Я все равно давно в немилости. Элисон подтвердит, что я был уважаемым охотником, но Рэймонд все изменил. – Стик в руке Ника дважды провибрировал, оповестив о готовности никотина к потреблению, тогда Доминик шумно, глубоко затянулся с присвистом и чуть погодя выпустил облачко дыма.

– Элисон? – Асли обратилась ко мне с таким грандиозным недоумением, что я вновь почувствовала себя как на уроке в школе, когда забыла слова гимна прямо во время выступления перед учителем.

– Если она преемница Клеменс, то должна помнить меня.

– То есть ты с самого начала знала, кто такой Ник, и ничего не сделала? – продолжала раздосадованная Асли, а мне хотелось исчезнуть с лица земли, настолько ничтожеством я себя чувствовала. Я понимала весь спектр ее эмоций, хотя предполагала, что на виду лишь маленькая их доля. Сколько можно было избежать, веди я себя чуточку умнее.

– Я не… О. О-о-о… – я запнулась.

Это было жутко неосмотрительно. Лишь тогда я вспомнила, что лицо Ника смутило меня с первого взгляда на фото не потому, что я вижу людей насквозь или читаю по глазам, а по той простой причине, что я знала, кто такой Доминик, но успешно это проигнорировала.

Что еще можно выудить из памяти Клеменс? Этот логичный вопрос встал у меня лишь тогда, когда меня едва не убили. Чувства к Ричарду перекрывали почти все остальное, но я подозревала, что дело не только в этом.

Что я тогда могла вспомнить важного? Сложно. Это чувство сравнимо с изучением истории, бесчисленного количества фактов, имен, дат, мест, но как понять, что действительно важно? Как не пропасть в горе мусора собственных воспоминаний? Как вообще добраться до истины, когда нельзя быть полностью уверенными в том, что твои воспоминания настоящие? Что это произошло с тобой и видел ты это своими глазами? Что это не кусок чьей-то истории или сцена из фильма, или, еще хуже, не из рекламы?

Сделав последнюю затяжку, Доминик неторопливо и изящно, придерживая кончиками длинных пальцев, извлек обугленный сверток, вернул стик в кейс и сунул его в карман.

Клеменс.

Могущественная фидейя. Что я знаю о ней? Она была в клане итейе. Перед глазами всплыли картинки, образы из детства. Она росла на юге Канады, сама не помнит названия родного городка. Ее мать Аделин – прекрасная рыжеволосая женщина, чей распахнутый, жадный до жизни взгляд цеплял каждую мелочь и радовался ей. Отец – итейе. Как и многие другие он верил, что выше проклятья, а потому решился создать семью. Сам отлично справлялся с трансформациями. Натаскивал Клеменс, рассказывал, что в ней проснется особая сила, учил контролировать ее. Но стоило Клеменс исполниться шесть, как проклятье взяло верх. Уильяму не оставалось ничего, кроме как оставить Печать – убить Аделин на глазах Клеменс. Он отдал дочь в приют при монастыре и исчез на долгие годы.

Клеменс выживала каждый день. Как она сказала Итэ? Она феникс. Действительно, Клеменс множество раз перерождалась подобно фениксу. Но едва ли то была образность.

Феникс. Могло ли это значить, что Клеменс и в самом деле была птицей феникс? То есть самым настоящим?

Ворон и феникс.

По щеке скатилась скупая слеза. Клеменс пришлось нелегко. Сбежав из приюта, она зарабатывала как придется. Не всегда то были достойные способы. Она возвращалась с работы в клубе, где подрабатывала танцовщицей, когда встретила его – Рори. Мужчину, изменившего все. Быть может, потому и я слепо следую за Томасом? В надежде, что он станет моим Ричардом? Видела ли я настоящего Томаса? Знала ли его? Не придуманный мною образ, а его настоящего?

– Рэймонд занял пост предводителя несколько лет назад, – продолжил Доминик. – С тех пор стало просто невыносимо. Я злился, не находил себе места. Либо изнурял себя тренировками, либо зависал в библиотеке. Клеменс тоже бывала там часто. Чем больше мы изучали, тем больше сомневались в ценностях нашей деятельности. Потом что-то произошло, и она отдалилась. Мы не были друзьями, но у нас был общий интерес. Спустя время выяснилось, что она фидейя. Понимаете? Фидейей стала одна из нас. Итейе. В тот момент мой мир встал с ног на голову. Не только у меня, но оказалось, большинство итейе слишком консервативны и боятся перемен.

– Это все замечательно, но ты пытался нас убить, – вмешалась я, прервав его рассказ.

– Хотел бы убить – мы бы сейчас не разговаривали. Я пользовался уважением не просто так, – он многозначительно поднял бровь. – В общем, я догадывался, что Томас тоже не в восторге с этого промысла, – он обернулся к нему, и лицо Ника исказилось в гримасе полного отвращения.

Асли и Ник обменивались искрами во взглядах, опаляющим огнем в словах, тем временем Томас сидел, уставившись на стол, а я, сама себя не контролируя, скользила глазами по мощному стану.

– Стоп, погоди. Не ты ли гнался за мной по лесу? Не ты направлял на меня пистолет? – вспылила я.

– Не будь идиоткой.

– Не тяни.

– Легче, фидейя, – сипло хохотнул Ник.

– Мне не нужны силы, чтобы лишить тебя пары зубов, глаза, красивой горбинки носа или чего-нибудь еще. Лучше не зли меня.

Доминик слабо улыбнулся, но улыбка едва коснулась его глаз. Выглядел искренним, он никогда ни на кого так не смотрел.

– Рэймонд знал, что вы идете. Вас выдали змеи и… – признался он.