Чтение онлайн

— Как думаешь, — спросил один мужчина другого будничным тоном, — по какому пути пойдет ректор? Обратится в министерство или дождется указа короля?

— Введет бытовую магию на всех курсах обязательным предметом — это быстрее и не требует одобрения.

— А обоснование?

— Ты помнишь, как обосновывалось введение некромантии? — ответил первый. — В боевых условиях необходимо уметь все: убить врага, поднять его, допросить, упокоить…

— Пришить ему пуговицу, чтоб штаны не сваливались…

Дальше шел смех, который переводчик выдавал как книжное Ха-Ха-Ха, а я наконец-то разобралась, как убрать лишние разговоры, потому что кулон, помимо прочего, решил мне усилить перешептывание сокурсниц на заднем ряду — девушки обсуждали бицепсы и ноги преподавателей, совершенно не смущаясь их присутствия, а еще глаза и зад…щеки. Уж эти-то разговоры определенно для меня были лишними.

Кстати, обсуждаемые преподаватели начали нервно дергаться в такт слова, произносимым на задних рядах. Похоже, для обитателей этой Академии наше появление в ней принесет не только приобщение к прекрасному, но и новую головную боль, вернее, много нового и головного.

А потом мне стало не до жалости к местным, потому что пришло время нашей части адепток — курсу зоомагии. Видели бы вы, сколько недоумения было на лицах артефактора, профессора рунологии (того самого, что рассматривал наши рисунки — он, наконец, то представился, когда у нескольких бытовиков определилась магия рун) и самого ректора, когда на артефакте стали появляться совершено невероятные направления: менталистика, эмпатия, целительство, зооцелительство, артефакторика, некромантия, стихийная магия всех направлений. И только преподаватели целительства и зоомагии предвкушающее потирали руки при каждом новом мерцании артефакта…пока очередь не дошла до меня.

— Эдера Миович, — прочитал мое имя профессор зооцелительста, а преподаватель-артефактор азартно встрепенулся, пытаясь понять, кому принадлежит это имя.

— Миович?

О, да, мое родовое имя очень хорошо известно, особенно среди артефакторов, особенно среди боевых артефакторов. И, конечно, странно встретить это имя под названием факультета зоомагии.

Я спокойно подошла к обломку хрусталя и положила ладонь на одну из граней. Чужая магия знакомо холодила руку, а артефакт загорался привычный светло-зеленым цветом. По всей поверхности, без примесей какой-либо другой магии. Знакомо. И уже не удивительно, хотя раньше казалось невозможным, что я продолжаю чувствовать артефакты и даже немного создавать их при заблокированной магии.

— Зоомагия! — у преподавателя этого направления глаза горели азартом еще девять человек назад, так что моя монохромная магия его только обрадовала, а вот преподаватель артефакторики и профессор рунологии как-то скривились, словно лимон съели.

— Гровер, зафиксируйте последний результат и приступим к более глубокому тестированию, — ректор обратился к молодому парню в форме адепта академии, который вкатывал артефакт в аудиторию и неотступно следил, чтобы никто из нас не испортил ценный тестировщик. Да, еще он записывал каждый результат, громко оглашая цифры, которые некоторые не хотели бы даже знать, не то, что слышать, особенно про некромантию.

— Зоомагия — тридцать, — принялся записывать Гровер, — портальная магия — пять, рунология — десять, артефакторика — пятьдесят пять!

Чего?!

Сюрприз!

Кажется, что-то перепутали или нет?

Эдера

— Как так-то?! — преподаватель артефакторики вплотную подошел к обломку горного хрусталя и впился взглядом в светлую зеленую поверхность. — Где все это?

Рядом с артефактором встали рунолог и портальщик, и даже зоомаг протиснулся ближе к обломку, чтобы лучше видеть…непонятно что. Вот все же зеленое — почему всего тридцать, и откуда взялись остальные направления? Абсолютно точно три года назад ничего подобного не находили — одна зоомагия и только!

— Вот так будет лучше видно, да и нагляднее, — проговорил Гровер, сделав несколько пассов руками над артефактом — над нашими головами развернулась поверхность тестировщика, окутанная четырьмя цветными пленками одна над другой. Самая верхняя пленка была зеленой и относилась к зоомагии, следующие два слоя были тоньше и бледнее — это портальная магия и рунология, а вот последний слой, относящийся к артефакторике, походил на золотой клубок, в котором нити нахлестывались друг на друга, сплетались, спутывались, расползались.

— На вступительном тестировании у лэсси Миович ничего похожего не наблюдалось, — проговорила наш куратор, с некоторой брезгливостью глядя на неряшливый клубок золотой артефакторной магии.

— С заблокированными силами всегда так — как только они начинают просыпаться, то выглядят хаотично, но со временем становятся плотными и стабильными, — ответил преподаватель артефакторики, глядя на меня немного настороженно, словно от меня можно ожидать только взрывов и хаоса.

— Но проявляться вот так, — лэс Маршелин неопределенно провела рукой в сторону цветных пленок, пытаясь оформить свое недоумение в слова, — слоями, а не секторами, как мы привыкли.

— Это последняя разработка министерства безопасности! — жизнерадостно выдал Гровер, раздуваясь при этом от гордости, словно он сам принимал участие в разработке. — Артефакт выявляет более точные данные, даже те, что скрываются под слоями основной магии. Можете тоже пройти тестирование, чтобы выявить у себя еще не зафиксированные направления магии!

— Нет, спасибо, — голос у нашей, вернее, у виасерской нимфы стал таким ледяным и жестким, что мы все, кто прибыл из Соверена, резко прикрылись бытовыми щитами от ветра, холода и открытого огня.

Ледяной мини-смерч пронесся по аудитории, сбив с парт листы бумаги, стило, покосив грифельную доску и оставив сосульки на ушах и носу у куратора по воспитательной работе — остальные преподаватели и ректор успели прикрыться боевыми щитами.

— О, как оперативненько! — еще один преподаватель, который среди мужчин в одинаковой форме выделялся более мощными плечами, переломанной переносицей и квадратным подбородком, осматривал нас с какой-то предвкушающей улыбкой.

Вообще, сегодня очень многие преподаватели слишком предвкушающее улыбались, глядя на нас. По опыту учебы в Соверене могу сказать, что улыбающийся преподаватель — это к неприятностям, а если их несколько — к беде. Наверняка, улыбающиеся преподаватели в боевой академии — это к катастрофе.

— Лэс Маршелин, а не могли бы вы со своими подопечными посетить несколько тренировок у наших охламонов и вот так вот, как сейчас, пару раз стукнуть зонтиком? Очень хочу натренировать их так же, как вы своих фиалок.

И улыбнулся мужчина так коварно, что оставалось только посочувствовать тем «охламонам», для которых преподаватель придумал такую подс…проверку. Мы-то три года тренировались безостановочно.

Но это отступление, как нельзя лучше, отвлекло всех от моей персоны и моих результатов, и как-то плавно направило на завершение тестирования.