Чтение онлайн

— Итан, нужно отнести Руффи к профессору, потому что ее контур нестабилен — прямо сейчас.

— Считаешь, что это не может подождать до утра, м?

Да что ж такое?! Вопрос, прозвучавший в темноте зимней полуночи хрипловатым голосом просто вышибал решимость и затуманивал мозг, стараясь увлечь за собой в девичьи мечты и добавлял не случившемуся еще поцелую золотой ореол почти достигнутой мечты.

Как же хотелось все забыть и вернуться к тому моменту, когда я не видела вспышку, и сама стремилась припасть к горячим губам.

— Она нестабильна и может обратиться в любой момент, — зажмурилась, сбивая золотые блики от новой вспышки. — Если она сделает это не по дороге в общежитие, а в твоей комнате?

Убейте меня и верните тот момент, когда меня едва не поцеловали — я сама вцеплюсь в парня и уж в этот раз не промахнусь. Права была сестра — нельзя пропустить такой момент и такой поцелуй, потому что потом это может не повториться.

Парень все еще смотрел на мои губы, но был мрачен и, по всей видимости, зол, словно его лишили чего-то невероятно важного, а затем его губы сжались в тонкую холодную нить и искривились в усмешке. Вот, совершенно точно, он готов сказать какую-нибудь гадость.

А вы как думаете?

Эдера

Итан стоял спиной к фонарю, и его лицо терялось в тени. Парень смотрел на меня (это я буквально чувствовала кожей), одновременно обжигая и лаская взглядом. Мне же нестерпимо хотелось понять, о чем он в данное мгновение думает, потому что только что я ощущала его недовольство, неожиданно сменившееся сначала спокойствием, а затем весельем. От такой смены настроений даже попятиться захотелось, чтобы не попасть под волну переменчивых эмоций.

— Жаль, что ты отказалась от идеи поцеловать меня, — с беспечной улыбкой проговорил парень, удобнее перехватывая руками мини-мантикору, — ты так этого хотела, что даже заметно прибавила в росте. Но ты, конечно же, права — Руффи важнее всех этих ванильных девчачьих поцелуйчиков.

Что?! Нет, ЧТО?!

Это я хотела его поцеловать?!

Вот прямо так сильно, что…

Вот поганец!

И как он назвал их? Ванильные девчачьи поцелуйчики?

Да никаких ему поцелуев, вот! Ни ванильных, ни коричных, ни сладких — НИКАКИХ!

Пока я пыхтела, словно закипающий котел с водой, накрытый крышкой, Итан уже успел дойти до середины аллеи и из темноты принялся звать, заставляя меня вздрагивать от неожиданно громкого голоса, а местных птиц просыпаться и гомонить от возмущения.

— Ты идешь? Я при всех своих знаниях мантикоры не смогу объяснить, что не так с контуром Руффи. Кстати, если мы еще немного промедлим, то рискуем наткнуться на патруль — как-никак, сейчас комендантский час.

Он бы еще погромче крикнул, чтобы патруль нас точно услышал. В Соверене нарушение комендантского часа грозит всего лишь работами в архиве или в столовой, но мы ж сейчас в боевой академии — здесь нарушение дисциплины вообще должно наказываться суровее, если верить рассказам Долли и одного из моих братьев, который целых три месяца проучился на боевом факультете, а потом с позором был изгнан из военной академии.

Я хотела вспылить и уйти к себе. Пусть бы он один разбирался с Руффи, — но в этот момент очередная вспышка озарила темноту аллеи, а затем раздался заковыристый местный сленг, который мой переводчик наотрез отказывался переводить. Так что я подхватила юбку и понеслась в сторону ругани, молясь богам, чтобы Руффи, если вдруг она снова выросла, не уподобилась размерам с одноэтажный дом.

— Итан, ты где? С тобой все в порядке? Ой! Ай! У-уууу!

Я с разбегу врезалась носом в меховой бок и, отпружинив, приземлилась на свое мягкое место, которому, собственно, было совершенно не мягко, ведь какой-то камешек решил своей острой гранью проверить меня на прочность.

— Эдера! — тут же где-то рядом заволновался Итан и тот час споткнулся об мои вытянутые ноги. — Ты где? Ничего не сломала?

— Нет, — просипела я и, опираясь на Итана, принялась подниматься. — Что случилось?

Как-то так оказалось, что в этом месте аллеи фонари погасли раньше срока, и мы трое пытались ориентироваться в темноте и что-то делать. И если мы с Итаном пока только поднимались на ноги и проверяли собственные тела на предмет повреждений, то Руффи активно что-то искала, потому что нас сметало на землю то хвостом, то крылом, то лапой, а из темноты то и дело раздавалось протяжное жалобное «мяв».

— Руффи, стой смирно! — приглушенным голосом скомандовал парень, когда в очередной раз габаритная кошка повалила нас на землю.

Честное слово, уже подумывала остаться лежать на брусчатке — все равно на ней опять окажусь, и не факт, что следующий раз приземлюсь мягко, — но Итан в очередной раз принялся помогать подняться, и я испытала смущение за собственные упаднические мысли, в то время как он так обо мне беспокоится. А потом стало совсем неловко, потому что, прижав меня на мгновение к своей груди, парень даже не подумал отпускать.

Я затаилась, ощущая на щеке прикосновение холодных пальцев, и подумала, что мы в очередной раз оказались в самой нелепой ситуации, словно эти ситуации к нам с Итаном липнут, как в следующее мгновение мои губы обожгло сначала горячим дыханием, а затем не менее горячим поцелуем.

Так жарко стало, что захотелось этим жаром поделиться, отдать обратно вместе с дыханием, искрами перед глазами и звоном в ушах. А еще можно было бы поделиться слабостью в ногах и разрядами молний в позвоночнике, но кто тогда меня будет поддерживать, чтобы я не упала?

Решено, оставлю себе.

Меня крепко прижимали к широкой груди, а я бессовестно наслаждалась жарким танцем жестких мужских губ. Прикосновения губ были упоительно-нежными и томительно-тягучими, отчего все внутри меня сжималось, а затем воспламенялось и начинало перекатываться к груди и сердцу — туда, где с грохотом королевского водопада кровь превращалась в раскаленную лаву, а затем неслась дальше, в неизведанные дали…

— Кхм-кхм…

Эдера

— Кхм-кхм…

Первым неосознанным желанием от настойчивого «кхм-кхм» было…дать стрекача. Отпрянуть от широкой груди и, сверкая пятками, унестись к общежитию, словно за мной все древние монстры несутся, облизываясь и капая слюной.

Ладони Итана лежали одна на пояснице, вжимая в горячее тело, а другая на затылке, фиксируя и не давая вывернуться — даже посмотреть не удавалось, кого там принесло в ночи мешать нашим… «кхм-кхм»…