Чтение онлайн

Если мэссин Лианел в начале смотрел заинтересовано и выжидательно, то где-то через минуту на его лицо начали наползать раздражение и недовольство, словно я своим иканием его отвлекаю от очень серьезного дела. Итан же сделал несколько шагов назад, но не ушел совсем, а встал так, чтобы, скорее всего, я не видела его лица, а сам ехидно улыбался — гад!

— Вы не переживайте, мэссин, — вышла вперед Чара, успокоившаяся в тот момент, как я перетянула внимание на себя, — с Эди все будет нормально. Она часто так икает: когда злится, нервничает или врет. Мы уже много способов знаем, как ей перестать икать — целых сто!

Наверное, Чара меня еще сильнее разозлила, раз я зачастила. Даже пришлось закрыть рот руками, чтобы не слишком громко демонстрировать, что я злюсь или — о, боги — вру. Кто бы мог подумать, что меня вот так вот подставит собственный питомец, выдав за эмоционально неуравновешенную лгунью.

— Что ж, раз сейчас вы не в силах держать ответ, хотя горели желанием, то напишите все в эссе, — раздраженно проговорил профессор зоомагии и погасил заклинание протокола. — И сокурсницам своим передайте, что с них на следующей неделе тоже эссе.

От возмущения я даже икать перестала. На лекции присутствовала куча народа, а эссе писать только нам? Несправедливо! Я бы даже высказалась, да только Руффи в этот момент решила, что моя юбка идеально подходит, чтобы поточить когти, и впилась десятью мини-кинжальчиками мне в бедро.

— Ру, нельзя! — подскочила я на месте, позабыв возмущение, и услышала от двери тихое бормотание профессора: «О, сто один способ!».

— Еще один доклад? Да ты талант напрашиваться на дополнительную работу.

А вот парень даже не скрывал иронии — смотрел насмешливо и немного сочувственно, но злило меня не это.

— Ты что же, действительно собирался направить заклинание полного подчинения на них? — я сделала широкий жест, демонстрируя маленьких безобидных зверюшек, которые смотрели на нас с Итаном такими круглыми удивленными глазами, что впору умиляться, а не прессинговать.

— Заклинанию протокола можно противопоставить только полное подчинение — тебе ли не знать теорию, — хмыкнул парень в ответ, намекая, что меня с питомцами не выпустили бы из королевства, если бы я не продемонстрировала комиссии способность управлять магическими животными.

К слову, он был почти прав, но только не знал некоторых нюансов. Меня выпустили, даже с питомцами, только на комиссии кое-кто снова икал, а животные благоразумно помалкивали, что следовало делать и в этот раз — в смысле, держать рот закрытым.

— И я, кстати, снова тебя защищал, — выдал парень, подмигнул задорно и, подхватив Руффи, направился из аудитории.

— Это как это?

Я даже рот открыла от удивления, я возле моих ног звонко поддакнули Шуша и Чара.

— Да, как это?!

Итан остановился в дверях, загораживая почти весь проем, и отвечать начал не мне, а моим питомцам. Из-за бившего из коридора света, лицо парня оказалось в тени, но вот голос выдавал, что его обладатель вовсю веселится.

— Ваша хозяйка, должно быть, уже готова была нестись рыбкой, чтобы загородить вас от опасного заклинания. При ее тройной степени защиты можно было ожидать рикошета, а потом обвинения в нападении на преподавателя.

Я нервно сглотнула, представив вторую часть предположения, о которой я как-то даже не подумала. А про первую часть парень угадал на все сто процентов: и собиралась, и уже, в общем-то, готовилась вклиниться и начать спасать, если бы мое восклицание не отвлекло.

— Это ты прав — Эди может! — пока я приходила в себя, мои питомцы сдавали меня, так сказать, со всеми внутренностями.

Словно им было мало назвать меня лгуньей, они, восторженно улыбаясь, представили меня безбашенной и опрометчивой. Эй, мы не на свидании с неприятным сыном дамы из комитета по домашним животным — хватит меня дискредитировать!

— Она страшна в гневе! — сообщила Чара, сделав страшные глаза, словно именно ими она показывала, какой я становлюсь, когда злюсь.

— Не соглашусь, — хмыкнул Итан, — она просто бесподобна, когда злится.

И ушел.

Вот просто взял и ушел, оставив меня с пылающими щеками и непониманием. Что это было в конце? Комплимент или так просто?

Или все же комплимент?

А-а-а-а! Как узнать-то!

Полный раздрай!

Эдера

К вечеру удалось забыть и непонятное признание Итана, и собственное смятение, и даже ненужное и необоснованное ожидание продолжения. Голова, наконец-то, прочистилась от странного тумана, и оказалось, что иду я не в библиотеку искать литературу для доклада, а на запланированную Долли лекцию по литературе и поэзии средних веков.

Идя следом за подругой, я тщетно пыталась себе напомнить, почему мы все пошли на поводу у моей подруги, а не занимаемся каждый своим делом. Как оказалось, не я одна заполучила внеплановые задания — почти каждая в чем-то отличилась, и только Долли волновала сорванная лекция.

— Дол, мне доклад готовить, — ныла я всю дорогу, напоминая, что литература — не самая большая из моих проблем.

— Утром перед завтраком в столовой восстановим, кто чем занимался и что чертил, — отмахнулась подруга, соколиным взором высматривая запоздавших сокурсниц, — пока наши руны и твой сундук не убрали, хоть каждый прием пищи рассматривай и вспоминай, что мы там нарушили.

Я удивленно воззрилась на подругу. Не то, чтобы я сомневалась в методе, но…

— А сундук, разве, еще не убрали?

— Ты где витаешь, Эди? Мимо этой инсталляции пройти невозможно, а ты удивленные глаза строишь. Что-то у местного рунолога не получается.

На последней фразе Долли ускорилась, и уже через минуту оказалась у аудитории раньше всех, бодро распахивая широкие двери.

— Заходим, девочки, быстро — у нас полтора часа на то, чтобы понять материал.

Вокруг послышался недовольный гул, но он резко исчез, словно, сверху звуконепроницаемое заклинание набросили, стоило девушкам зайти в аудиторию и озадаченно встать каменными изваяниями напротив доски.

Лектором должен был быть Лоч, как мы все помнили, и он находился тут же возле кафедры — стоял, облокотившись небрежно, одну руку засунув в карман брюк, отглаженных до острых стрелок, а в другой, так же небрежно, сжимал огромный лиловый пион на толстом мясистом стебле. Волосы у парня были зачесаны назад, но один белый локон все время сползал на глаз, так что блондин постоянно пытался его сдуть, фыркая куда-то вбок.

За спиной парня широкий преподавательский стол был застелен льняной кипельно-белой скатертью, и все, что стояло на столе, навевало на романтику, а не на уроки: зажженные свечи, хрустальные бокалы, бутылка с вином, тарелка с сырной нарезкой и фруктами, а в промежутках все было усыпано яркими алыми лепестками.