Чтение онлайн

– Понятия не имею. – Данила убирает телефон. – Я не курю. А ты?

– И я нет. Пробовала в институте, но не зашло.

– У бумеров какие-то свои тайные прибабахи, ни хера их не поймешь.

– Ну они не бумеры, - заступаюсь я. – Они эти, как их? Иксы. Но вообще да. Какие-то допотопные анекдоты, фильмы совковые. Прямо пароль – отзыв. Олды мои посмотрят друг на друга, скажут что-то такое и тащатся. А я такая: блин, вы о чем ваще?

– Хотя… - Данила забавно морщит нос. – Я тут кофе пил на днях, за соседним столом школоло сидело, так я тоже ни фига не понимал, о чем они блакают. На одно нормальное слово три уродских. Почувствуй себя динозавром, короче.

– Нет, тут другое, - не соглашаюсь я. – У школоты сами слова другие. Причем такие, что если не знаешь, не догадаешься, никаких ассоциаций. А у иксов слова все понятные, но смысл не догоняешь. Потому что он такой… ситуативный. Фраза просто сопровождает какую-то ситуацию и намекает на нее, а сама по себе ничего не значит.

– Сейчас узнаем, что там с куревом.

Данила забивает в поиск, что-то читает и начинает ржать как придурок. Потом показывает мне. Анекдот про Вовочку – что за Вовочка такой, кстати? Почему Вовочка, а не Петечка или Мишенька? Само по себе загадка.

– Чего ты ржешь? – морщу нос. – Дурацкий анекдот.

– По факту они нам разрешили трахаться.

– А тебе обязательно нужно папино разрешение?

– Да нет, как-нибудь обойдусь.

Идем дальше, обмениваясь скользкими шуточками, от которых подозрительно теплеет в животе. Уж лучше так, чем долбаная мистика. Выходим переулками к какой-то речушке с бульварами по берегам. За ней красивая церковь – бело-голубая, с золотыми куполами. Какая-то… небесная, что ли? Светлая.

– Никольский собор, - поясняет Данила. – Никола Морской.

– Почему Морской?

– Там за моряков молятся.

Красный песок бульвара хрустит под ногами, медово пахнет цветущей липой. Подходим к перекрестку, но не улиц, а речек. Или каналов? Надо же, целых три моста рядом.

– Канал Грибоедова и Крюков, - подтверждает Данила. – А мостов семь на линии видимости. Так и называется – Семимостье. Волшебное место. Тут желания загадывают. Говорят, что надо седьмого июля в семь утра или вечера, но это ерунда. В любое время можно. Потому что переправа, а переправы – это всегда магия.

Мы останавливаемся на одном из мостов, и Данила снова обнимает меня за талию.

– Сначала надо по кругу посмотреть на все мосты, - объясняет он. – А потом уже загадывать. Только на воду смотри вскользь, поверху. И никогда прямо вниз с моста или с набережной, под воду.

– Почему?

– Потому что это не совсем вода.

– А что? – Я, наверно, уже устала удивляться, поэтому не сопротивляюсь.

– Помнишь в сказках про речку Смородину?

– Между Явью и Навью?

– Да. Вся вода в Питере – это такая вот Смородина. Мало ли что там можно увидеть. А весь город – Калинов мост. Ну, погнали?

Мы медленно поворачиваемся по кругу, по часовой стрелке – посолонь. Данила называет мосты, начиная с того, на котором мы стоим: Пикалов, Кашин, Красногвардейский, Ново-Никольский, Старо-Никольский, Смежный, Могилевский.

Во Дворе духов я загадала, чтобы познакомиться с нормальным мужиком. Данила, конечно, странный, если не сказать хуже, но… все равно классный. Может, и другое сбудется?

Влюбиться! Неважно в кого, главное – чтобы взаимно и счастливо! Пожалуйста, пожалуйста!

– Загадала?

Молча киваю, поворачиваюсь к нему. Как под гипнозом, как зачарованная. Кладу руки ему на плечи, Данила наклоняется ко мне… Как горячо и сладко – до головокружения. Совсем не так, как у гостиницы. Тихо поскуливаю, переступая с ноги на ногу. Улыбаюсь – и чувствую губами его улыбку.

Куда-то идем, держась за руки, по улицам и переулкам, по набережным. Что-то случилось со мной, что-то колдовское. Чертово болото, все-таки поймало, закутало в свой опаловый сумрак, уже не отпустит. И, кажется, я не против.

Может, в него-то я и влюбилась – в город?

Зеваю так, что щелкает за ухом.

– Кофе? – Данила сжимает мою руку. – Адски черный, адски крепкий?

– Большой двойной? – И поясняю: - Это тоже какая-то их олдовая фишка. Чисто питерская. Не слышал?

– Что-то было. – Он морщит лоб. – Смутно.

– И где кофе?

– А вот.

Как по волшебству – мы стоим у крохотной кофейни с табличкой на двери: «Открыто!» Заходим, и на звон колокольчика появляется заспанный бариста в клетчатом фартуке. На широком низком подоконнике матрасик и подушки. Скинув обувь, забираемся с ногами, пьем кофе, смотрим на тающую в нежном утреннем тумане улицу. Словно невзначай, словно случайно касаемся друг друга пальцами ног – и это тоже как туман, мягко и чувственно.

– Такси? – его глаза отливают серебром.

Это совсем не про такси даже. Это совсем про другое.

С трудом перевожу дыхание и молча киваю.

Александра

Этот день был как жизнь. Знаешь, что когда-то точно умрешь, но кажется, что еще очень не скоро. Наш поезд отправлялся без десяти одиннадцать – как раз, чтобы утром Лика успела на работу. Почти пятнадцать часов до отъезда – целая вечность, можно весь город пешком обойти. Хотя и это иллюзия, конечно.

Я была сейчас как ребенок в кондитерской. Или как старушка над грудой фотоальбомов. Какое пирожное выбрать, какой альбом пересмотреть? Коломна, Пески, Васька? Или пусть ноги сами бредут?

Они побрели мимо Эльфа, по Дмитровскому переулку к Колокольной и Владимирскому. Владимирская церковь, Загородный, Пять углов…

«В Ленинграде-городе у Пяти углов получил по морде Саня Соколов»*. Высоцкого я не особо любила, но есть такие привязки, которые на языке. Четыре улицы, пять угловых домов. Именно это место Достоевский называл «нервным узлом Петербурга». А еще там жила моя тезка Александра Кирхгоф – известная в те времена гадалка, предсказавшая насильственную смерть Пушкину от белой лошади или высокого блондина. И не только ему.

Я свернула на Рубинштейна – улицу баров и ресторанов. А когда-то там находился знаменитый Рок-клуб, о котором столько рассказывал Ветер. Он мальчишкой застал его последние годы, но еще успел потереться там и познакомиться с грандами русского рока. А Полина вздыхала, закатывая глаза, что мы опоздали родиться, все самое интересное произошло до нас.

Полина… В Москве я о ней почти не вспоминала. Редко-редко. Последний раз – когда приезжала Оксана и мы болтали об одноклассниках. Та знала о ней не больше моего, а я – только то, о чем рассказывали в чате. Причем сама Полина в нем состояла, но никогда ничего там не писала, а попытки контакта игнорировала. Но я и не пыталась. Не видела нужды. Это было прошлое, которое, как мне казалось, я оставила позади.