Чтение онлайн

Но сейчас, когда окунулась в него с головой, уже не могла не думать и о ней тоже. Полина и Ветер – это было слишком тесно связано. Если бы не она, мы бы с ним не познакомились. Ветер – эту занозу я ночью вытащила, и осталась легкая саднящая боль. Она, конечно, пройдет, но лучше не задевать. Хотя Полина – тут было кое-что еще. Помимо Андрея.

Я сказала Лике, что она не нравилась Олегу. Это была довольно расплывчатая формулировка.

Расписались мы с ним в Питере, очень скромно. После загса посидели в ресторане с моими родными и друзьями, на следующий день уехали в Москву, где уже гуляли конкретно. Свидетелем Олега был его двоюродный брат Максим, приехавший вместе с ним. Моей свидетельницей – Полина. Тогда мы уже общались реже, но новых близких подруг у меня не появилось.

Она клеилась к Максиму, и это Олегу не понравилось: тот был женат, его жена ждала ребенка. Потом, когда я уже родила Лику и перебралась в Москву, Полина приехала на пару дней, остановилась у нас и вела себя, мягко сказать, бесцеремонно. Я-то к ее манерам давно привыкла, а вот Олега это выбесило капитально. Когда Полина уехала, он высказал мне все, что о ней думал. В числе прочих было и то, что она строила ему глазки.

Я ничего подобного не заметила, но призадумалась. Конечно, он мог преувеличивать от раздражения, но полностью исключать такое я не стала – учитывая, что она закидывала удочки на Андрея и побежала к нему, как только я вышла замуж. С этого момента мы постепенно начали расходиться. Я просто перестала звонить ей первая. Писать письма мы обе не любили, интернет тогда еще только набирал обороты, у нас и компьютера дома тогда не было. Полина звонила все реже, а потом и вовсе перестала. И я тоже. Так все и сошло на нет.

И вот сейчас мне захотелось поставить точку и на этой истории. Не объясняться, в этом не было никакого смысла, но просто увидеться. Ну или хотя бы попробовать это сделать.

Название ресторанчика «Счастье» привлекло внимание. Счастья хотелось – хотя бы в таком формате. Время завтрака уже закончилось, время обеда не началось, но народу было много. Воскресенье же. И все же счастье мне улыбнулось: свободный столик нашелся. Я заказала кофе с пирожным и зашла в телеграм. Открыла список участников чата и написала Полине в личку:

«Привет. Это Саша Микульская. Я сегодня в Питере до вечера. Если хочешь, можем увидеться».

Зеленые галочки – и тишина. Ну ладно, я попыталась.

Телефон пискнул, на экран упал пуш:

«Привет. Неожиданно. Где ты?»

«В Счастье на Рубинштейна».

«Подождешь? Подойду через полчаса».

«Да, жду».

Я взяла еще кофе, а заодно две подарочные коробки шоколадок «Счастье». Полина пришла ровно через полчаса, и я бы ее не узнала, если бы она не подошла сама. Куда только делась нахальная девчонка с ресницами, расчесанными при помощи иголки? Наверно, туда же, куда и прежняя Саша. Полина сильно располнела, но в целом выглядела для нашего возраста неплохо. О чем я ей и сказала, пододвинув одну из двух коробок.

– Извини, подарок не московский, но как-то все спонтанно получилось.

– Спасибо, - улыбнулась Полина. – Счастье… это точно не помешает. Ну а у тебя как с этим делом? Счастлива?

– Ты знаешь, пожалуй, скорее да, чем нет. Хотя и в процессе развода.

– Знакомо. – Она кивнула понимающе и махнула официанту. – Я уже двенадцать лет. И не жалею. Дочку вырастила, внучке годик. А у тебя как, есть внуки?

– Нет. Лика тоже в разводе.

– А моя и не выходила. Притащила пузо непонятно откуда. Я в шоке была сначала, потом ничего, только рада.

Мы сидели и болтали о всяком таком бабском: о детях, о работе, о болячках и тряпках. О мужчинах, разумеется, как без этого. Незаметно пролетели два часа.

– Ладно, Саш, побегу я, - спохватилась Полина. – Катюхе на работу, а мне с Зойкой сидеть. Рада, что ты написала. Хорошо, что увиделись, а то как-то тогда все повисло в воздухе.

Она сказала то, о чем думала я. Никто не говорил о том, что теперь мы будем общаться, пусть даже в сети. Может, и увидимся еще, а может, и нет. Но больше ничего не висело, не торчало, как нитка из подола. Мы обнялись и распрощались. Полина полетела по своим делам, я пошла дальше – связывать прошлое и настоящее, сшивать их потайным швом-невидимкой.

– -----------------------

*В. Высоцкий. «В Ленинграде-городе…» («Зарисовка о Ленинграде»)

Лика

– Скрипка, и немножко…

– Нервно*.
– Данила держит меня за руку и обводит пальцы по контуру. Похоже, его не удивляет. – Истеричка. Скрипка.

Водитель на светофоре бросает на нас через плечо очумелый взгляд. Радио играет что-то из Ванессы Мэй**. Да, скрипка. Да, нервно.

– Маяковский?

– Рулез. А вы ноктюрн сыграть могли бы?..

– На флейте водосточных труб***. Боже, - фыркаю по-ежиному. – Рулез! Откуда это? Так говорили лет тридцать назад.

– Что-то залипает с детства и остается навсегда. Наверно. У тебя нет такого?

– Вот так сразу и не вспомнить. Может, и есть.

Мы говорим о какой-то ерунде. На самом деле совсем о другом. О нас. О том, что будет сейчас – когда мы приедем к нему. От его прикосновений легкая дрожь, похожая на искры, бегущие по тлеющей бумаге. Точки-вспышки на черном. Как будто флеши из будущего, настолько короткие, что не успеваешь разглядеть. Только догадаться, что там очень горячо.

Такси останавливается у нового дома, который так органично вписался в соседство, что не сразу об этом и догадаешься.

– Не пугайся, у меня бардачина, - говорит Данила, открывая дверь подъезда. Ах, да, парадной же. – В январе только купил. Ремонт месяц назад закончил.

– Ипотека?

– А как ты думаешь? Васька же. Я всю жизнь тут, другие места даже не рассматривал. Именно старая часть, не Гавань. А здесь новое мало строят. И цены такие, что глазик дергается. Батя на первый взнос подкинул, а дальше сама-сама.

Сонный консьерж выглядывает из комнатки за стеклянным аквариумом, бурчит что-то в ответ на наше «доброе утро», прячется обратно. Лифт с музыкой поднимает нас на третий этаж. Данила открывает дверь, слегка подталкивает меня, словно я могу в последний момент сбежать.

Останавливаюсь в просторном холле, оглядываюсь с любопытством.

Не бардачина, но видно, что еще не обжито. Обставлено и отделано стильно, строго и очень-очень подходяще хозяину. Идеально подходяще.

– Ты сам все это делал?

– Ремонт? Нет, конечно. Бригада. А проект дизайнер. Мать нашла, дочь ее друзей.

Заглядываю на кухню, в гостиную. Невольно ищу какие-то женские следы. Хоть он и сказал, что девушки у него сейчас нет. Обычное бабское – не делить мужчину с другой, даже если это случайное, мимолетное. Потому что все равно завтра уезжать. То есть уже сегодня. И вот сегодня я хочу быть единственной.

На кухне барная стойка, сажусь на высокий табурет. Данила открывает вино, наливает в два бокала, один протягивает мне. Белое, терпкое, пощипывает язык. Чего только не было, но вот вино в пять утра я еще не пила. И сексом не занималась с парнем, с которым познакомилась несколько часов назад.