Чтение онлайн

На этот раз я не проверяю рану. У меня есть только секунды.

Я прячу зажигалку Уэстона в чашку лифчика.

###

Вернувшись в зал, я понимаю — происходит что-то плохое.

И это что-то плохое — я.

Со всех сторон на меня сыплются грязные, ненавидящие взгляды. Я держу голову высоко, плечи расправлены, и бросаю ответные взгляды, полные такого же ледяного презрения. Они не тронут меня без боя. Не убьют, пока я стою на коленях…

Не ища его специально — потому что он мне не нужен, — я нахожу глазами Кёртиса.

Он смотрит прямо на меня. Впервые на его лице нет ни привычной усмешки, ни волчьего оскала. Он выглядит… озабоченным? Напряжённым?

Игра света.

Но его глаза всё равно пытаются что-то мне передать.

Я игнорирую его.

Пошёл ты, Ник Кёртис. Пошёл ты со своими грёбаными планами побега в одиночку…

Проходит около часа, прежде чем он подходит ко мне. Он направляется прямо к моему столику, за которым я сижу одна, как дура, без друзей. Садится напротив, и все взгляды вмиг прилипают к нам.

— Отвали, Кёртис, — рычу я. — Мне нечего тебе сказать…

Я никогда раньше не слышал такого его голоса. Ни насмешки, ни цинизма, ни ленивого сарказма. Его голос тихий, плоский, неумолимый.

— МакКейнн, послушай меня. Заткнись на хрен и слушай.

Я кривлю губы, смотря на него. Но я не собираюсь устраивать сцену в столовой, поэтому жду, какую очередную гадость он выдаст.

Он говорит быстро, отрывисто.

— Ничего не говори. Не реагируй. Но слушай. У меня есть план, как выбраться отсюда сегодня. Сейчас. И ты пойдёшь со мной.

— Ты, блять, издеваешься? — выплёскиваю я.

— Кара, пожалуйста…

Ник Кёртис, который говорит «пожалуйста» таким тихим, настойчивым, лишённым язвительности тоном, что я замираю на месте. Только позже я замечаю, что он назвал меня Карой.

Сердце начинает бешено колотиться, ударяя в рёбра.

Здесь происходит что-то важное. Что-то большее, чем просто побег.

Но то, что Кёртис говорит дальше, — последнее, чего я ожидаю.

— Не ходи в туалет.

Я широко раскрываю глаза. Какого хрена?

Но я молчу. Позволяю ему продолжить.

— Не ходи в туалет одна. Не ходи туда, где тебя не видят патрульные. Как только нас выпустят после обеда — сразу во двор. Жди моего сигнала…

Значит, мы уходим. Сейчас. Кёртис берёт меня с собой?

Я колеблюсь. С одной стороны — побег. Подальше от неминуемой, почти гарантированной гибели.

С другой — Ник, мать его, Кёртис.

Я думала, что после вчерашнего, после виски, мы были на одной стороне. Я думала, мы выберемся вместе. Но после того, как он проигнорировал меня у раздачи, я поняла, насколько он безжалостен.

Я думала, что мне плевать. Но это не так.

Потому что ясно — Кёртис всё ещё ненавидит меня. Он всё ещё жаждет мести, он должен её получить.

И хотя я в опасности здесь, в тюрьме, по крайней мере, есть свидетели; меня не могут просто ранить или убить без отчёта и, возможно, хоть какого-то возмездия потом. Но если мы уберёмся с острова? Кёртис сможет делать со мной всё что угодно, и никто никогда не узнает…

Мысли скачут, как бешеная белка в колесе. Я могу остаться с ним, выйти с ним… а потом сбежать от него.

Раздобуду оружие. Сделаю заточку. Что угодно. Как только мы уберёмся с этого острова, я больше никогда не увижу Ника Кёртиса.

А если он будет возражать? Что ж, у меня будет оружие или заточка…

Он смотрит мне в лицо. Прямо в глаза, будто читает мои мысли.

— Решай сама, — говорит он. — Но поверь мне, тебе нужно с этого острова.

Мой рот говорит раньше мозга.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Я пойду.

На его лице мелькает что-то. Было ли это облегчением?

Нет. К нему вернулось привычное выражение — то, которое он носит, когда не нуждается в маске. То, что было у него в первый день, когда он с холодной важностью вошёл в нашу школу. Наглое. Высокомерное. Властное. Даже с синяками от последней драки, ещё не сошедшими с лица.

Будто он правит этим местом и всеми в нём. Будто ему никогда не говорили «нет».

Он усмехается.

— Хороший выбор, — говорит он. — Но план мой, значит, я главный. Во всём. Ты делаешь то, что я скажу, когда скажу, иначе я тебя брошу. Мне плевать, что мы посреди чёртова моря — если выкинешь что-нибудь или перечишь, брошу…

— Отлично! — огрызаюсь я.

Его тёмные глаза сверлят меня, как лучи прожекторов. Верит ли он мне? Видит ли вспышку ненависти в моём взгляде?

Если и видит, то не показывает. Его лицо снова становится бесстрастным, как каменная стена Йока.

— Тогда жди сигнала. Сегодня днём.

Он встаёт, но я останавливаю его шепотом, подражая его же тихой, настойчивой манере.

— У меня есть нож. И зажигалка.

Ник

МакКейнн не до конца на моей стороне, и я это чувствую кожей.

Согласится на побег? Да. Но сбежать со мной, с тем самым ублюдком Кёртисом, который трахнул её, обнял — а на следующий день отвернулся? Здесь нет и намёка на доверие.

Вот чёрт. Я — её лучший шанс, и она это знает. И лучшим решением было проигнорировать её после вчерашнего, чтобы на неё не пала тень нашей связи.

Но я не герой, потому что часть меня надеется, что я внушил ей достаточно страха, чтобы она делала, что говорят, и не пыталась перечить.

И потому что я доставлю её на материк, но как только мы ступим на твёрдую землю, она будет сама по себе. Мы квиты.

###

В столовой с ней было говорить легко, и сейчас во дворе — тоже.

Мы все под присмотром вооружённых патрульных, а МакКейнн стоит одна, прислонившись к забору, будто пытаясь слиться с серой штукатуркой. Я подхожу к ней. Я уже сказал Джезу, что веду с ней игру — заманиваю, чтобы затащить в ту самую кладовку для уборки, которую я «случайно» обнаружил утром. Он, конечно, верит. И Парсонс тоже. Они оба уверены, что я её трахаю, а у Парсонса настолько больное воображение, что он считает, будто я использую это, чтобы подставить девчонку под нападение пятерых пацанов.