Чтение онлайн

— Ты хочешь провести ритуал на чистом месте, — уточнила Кецалькоатль. — Там, где реальность не успела зарасти мифом.

— На перекрёстке трёх линий, — сказал Мусаси. — Чтоб не было сомнений.

— На Лысой горе, — добавила Баба Яга. — И чтобы ночь, и чтобы ветер. Традиции должны быть сыты.

Гильгамеш молчал. В этом молчании было больше смысла, чем в их диалогах. Потом он кивнул едва заметно.

Кажется, мы с ним оба охреневаем от этих тарантиновских диалогов.

Кольцо перевернуло мир обратно. Я оказался в своей временной норе — студия, пустой холодильник, кресло у окна.

[Зря мы в это ввязываемся. Это не «проверка». Они собираются ставить временной якорь. Через него можно создать не только «носителя силы». Через него можно подсунуть сюда весь грёбаный Ковчег Душ.]

— Знаю, — ответил я. — Поэтому мы им подсунем другое.

[Только не говори, что сейчас будешь подменять артефакты.]

— А что ещё мне делать? — хмыкнул я. — Писать им жалобу?

«Чистое место» оказалось предсказуемо правильным. Окраина города. Лысая гора — условное название, на самом деле — просто каменный выступ, на котором любят фотографироваться пары, которые через три месяца разведутся. Ветер делал вид, что он — хор.

Мы собрались по кругу. Я — в роли послушного новичка с коробкой «зелья/мелочёвки». У каждого — свои особенности: у Мусаси — покой клинка, у Бабы — чёрные нитки между деревьями, у Теслы — тонкие молнии, которые обладали чем-то вроде разума и шептали «интересно».

— Положи, — указал Фауст на каменную чашу в центре.

— Смешивать? — уточнил я.

— Не вздумай, — отрезала Баба Яга. — Что положишь, то и вылезет.

«Тем более», — подумал я, вынимая из коробки «правильный» набор.

На самом деле в чаше уже были артефакты — их. Мои — сверху.

— Ритуал простой, — коротко произнёс Сюй Фу. — Раскачиваем поле. Фиксируем пульсацию. Сравниваем с «образцом». Если совпадает — у нас ответ.

Ага. Снова какой-то странный набор слов. Ничего не понятно, но очень интересно.

— Нам нужно влить энергию и придать форму песочных часов. Так мы создадим маяк, — объяснил Гильгамеш.

И как я вообще это должен был понять?!

— Начали, — сказала Баба Яга.

Мир вдохнул. Реальность затянули ремнями. Ветер перестал быть ветром — стал указателем для чего-то большого. В чаше вспыхнуло — белым, как пустая страница.

Меня ткнуло в грудь — как в детстве, когда тебя вызывает к доске учитель, который тебя ненавидит.

— Есть, — сказал Тесла. — Пульс пошёл.

Ага. Пульс пошёл… правда, что это должно значить — без понятия.

— Мы должны использовать наши кровные артефакты, — сообщил Гильгамеш.

Ага. «Пульс пошёл» на местном языке подразумевает кровные артефакты.

Чуть левее Артура — шатёр. На столе — меч и бумага. Текст: «Во имя мира». Подписано: «Артур». Внизу — кровь. Непринуждённо свежая.

Перед Бабой — изба. Печь. Дым из трубы теперь пахнет детством тех, кого там уже нет. На столе — ступка. В ступке — слово «вера», размолотое в пыль.

Рядом с Мусаси — ровный песок дуэли, где он впервые убил человека.

У Теслы — лаборатория, тёплый свет ламп, выключатель, к которому он так и не дотянулся, потому что кто-то сказал: «Это опасно для людей».

Фауст аккуратно коснулся оплывающей печати: та тут же сформировала договор с самой собой — «обещаю всегда быть выгодной».

Кецалькоатль увидела бережно сложенную корону из перьев и город, разделённый пяткой.

Сюй Фу — море, которое он выпил до дна и не нашёл там эликсира.

Гильгамеш… он увидел пустую стену. Нет, не пустую. Там тоже было — пустота, полная, как луна в середине ночи.

— Что это? — спросил Артур. — Почему ничего не получается?!

— Ритуал искажён, — ровно произнёс Тесла. — Кто-то подменил вход.

— Не «кто-то», — Баба Яга повернула голову ко мне. — Мальчик, который не умер. Ну или тот, кто придумал лучшее заклинание, чем смерть.

Сунь Укун смеялся тихо-тихо, как смеются на похоронах, когда вспомнят удачную шутку покойника.

— Ты забавный, — сказал он. — Ненавижу и уважаю такие сочетания.

Я поднял ладонь, будто сдаюсь. На самом деле — чтобы всем было видно: я без оружия. Хотя моё оружие — не в руках.

— Спокойно, — произнёс я. — Я не сломал вашу игрушку. Просто посчитал, что будет довольно забавно вас всех обдурить.

— В самодовольстве нет хаоса, — ответил Артур. — Есть гордыня.

— Говорит человек, который всё ещё верит в камни и королев, — хмыкнул я. — Ой, прости, язык у меня без костей. Надеюсь, я не сильно тебя задел? Всё-таки я не хочу с вами ругаться, — признал я. — Я просто думаю, что рано ещё призывать то злобное существо. Мы ведь и без него справимся, да?

Я повернулся к Гильгамешу. Он не моргает. Интересно, он вообще моргает?

— Ты знал, — сказал он. Не вопрос — констатация факта.

— Конечно, — пожал я плечами. — С той минуты, как встретился с вами, я понял, что вы все безвольные слабаки. Вас называют величайшими героями, но, знаете, даже такой сломленный и дважды пережёванный падший недо-Герой, как я, — лучше вас буду. — Моя улыбка стала шире. — Вы попытались обмануть меня. Я обманул вас. Вот и всё.

В глубине души я жаждал этого конфликта. Потому что Винтер Грейс кричал, что они не достойны называться Героями. Героями, каким хотел стать и он.

— Как тебя зовут? — спросил Гильгамеш.

На секунду подумалось: можно продолжить играть в «Гэри». На две. Потом я передумал.

— Винтер. Винтер Грейс! И я покажу вам, каким должен быть настоящий Герой!

Площадка не взорвалась. Но воздух стал гуще. Тесла отступил на шаг — не потому что испугался, а из вежливости: «интересная штука, надо посмотреть издалека». Мусаси сжал рукоять невидимого меча. Баба Яга облизывала зубы.

— Ты что, и правда думаешь, что сможешь один противостоять против нас всех? — усмехнулся Артур.

Ему я никогда не нравился.

— А? Нет, меня неправильно поняли, — покачал я головой. — Я не собираюсь сражаться сразу со всеми. Я перебью вас по одному.

Доказывая свои слова, я щёлкнул пальцами. И в этот момент нас всех перенесло в другое измерение. Ну или в несколько под-измерений. Это место, где мир разделён на двенадцать отдельных друг от друга пространственно-временных континуумов, которые не связаны между собой. Они расположены параллельно друг другу по четвёртой пространственной оси.