Чтение онлайн

— Благодарю, но я не собираюсь тратить свое время на ожидание допотопного старика. Наша встреча была назначена на двенадцать, и если Густав отсутствует, ты сам можешь засвидетельствовать приезд гостей, Вильгельм Равенсбург, — сказала девица, вальяжно помахивая перчаткой и предлагая денди и его спутнице выйти на середину зала.

— Мы не начнем без Принца. Простите, — отрезал Вильгельм.

Денди замешкал, поглядывая то на Сенешаля, то на Юстициара и все же вышел в центр.

— Мое имя Теорон, я Потомок Сабины Митралфо, Дочери Энтони Себастьяна… — начал он, но Вильгельм махнул ему рукой.

— Не спеши, мальчишка, лишь Густав может решать, кому позволено жить в Берлине, а кому нет, — строго сообщил гостю Сенешаль. — Так что не считайте это дело решенным, мадам, последнее слово за Принцем. Кроме того, не прибыла также Палач, — добавил Вильгельм, обращаясь к Виолетте.

После этих слов за спиной Сенешаля распахнулась дверца, и в зал вошел низкорослый мужчина с глубокими морщинами и седеющими висками. На нем был плащ позапрошлого столетия и такой же старый камзол. Грудь украшала золотая коллана с гербом Бранденбурга, символизирующая его положение. За ним проследовала еще более низкая женщина, в выцветшем военном мундире, растрепанными волосами, частично обрезанными, частично скомканными под воротником. На лицо Палач была намного менее симпатична, чем Виолетта, но черты были приятнее и более человечные, чем холодный отрешенный взгляд Юстициара, несмотря на то, что Палачу Берлина приходилось убивать на порядок больше, чем честолюбивой Тореадорше.

— Наконец! — бесцеремонно воскликнула девушка, и Густав кинул на нее холодный взгляд. — Говори, — приказала Виолетта Теорону.

— Приветствую, — откашлялся денди и повторил свое имя и происхождение, — я член клана Тореадор и прислан сюда, чтобы следить за положением в городе, пока не будет решен конфликт между Парижем и Берлином.

Густав сел на трон и поправил полог своего плаща.

— А это что за тварь? — спросил Принц, тыкая пальцем в полногрудую спутницу денди.

— Это моя сестра, сэр, мы оба родились в Бранденбурге, получили образование в Потсдаме. Берлин почти наш дом родной.

— Берлин – мой дом! — сухо сказал Принц и уставился на Виолетту. — И? Твои объяснения?

— Мои объяснения? — вздернула носик Тореадорша. — Твой домен занят войсками французов, и внутренний круг поддерживает сторону парижан и согласен с их претензиями. Ты убил троих отпрысков Марселя, и пока ты не примешь их условия, Тореадоры будут навязывать тебе своих детей, чтобы следить за войсками Наполеона!

— Чертовы сосунки Марселя не представились мне, рассиживаясь в моем домене, словно их звали.

— Они пробыли в Берлине менее трех суток, а ты убил их, не дав даже шанса!!!

— Я не принимаю правила трех дней. Это мой город и если ублюдки не соизволили представиться в первую ночь, я считаю, что они нарушили закон гостеприимства и должны быть наказаны!

— Внутренний круг с тобой не согласен и это не в первый раз, ты ведешь себя, словно ты и есть закон Камарильи, но правила были составлены не для того, чтобы ты мог их изменять под себя. Пока ты не выполнишь условия Марселя, эти сосунки будут жить в Берлине и контролировать армию.

— Условия Марселя? Этот лягушатник хочет, чтобы я убил шестерых своих детей и выплатил ему триста килограмм золота, в то время как Наполеон уже вынес большую часть сокровищ моего домена и перебил защищающие меня войска.

— Кто виноват, что ты не смог собрать себе достойную армию, — рассмеялась Виолетта. Густав не шелохнулся, зато его выдрессированная собачка Катерина выскочила вперед, оскаливаясь и доставая из складок одежды короткий кукри[1].

— Убери своих прихвостней, Густав, или лишишься Дитя и без возврата долга Марселю, — проговорила Виолетта, пряча руки под подолами своего плаща. Теорон и спутница отступили, желая слиться со стеной.

— Я не собираюсь идти на его условия, — спокойно продолжил Принц, и Палач вернулась на свое место. — У меня всего семеро отпрысков и у каждого свое место. Кроме того, они соблюдают традиции и не бегают по чужим городам.

— Не считая Романа?

— Этот, вероятно, уже давно мертв, — махнул рукой Принц. И, переведя взгляд на молодых, вздохнул. — Что ж, представляйтесь, и вам будет позволено жить в городе, при условии, что Наполеон прекратит разграблять Бранденбург.

— Я уже себя называл, — устало сказал денди. Густав лишь дернул бровью, и Теорону пришлось повторить все вновь.

— Очередной отпрыск Сабины, что еще приготовила мне судьба?

— Сабина прекрасная женщина и неплохо меня обучила. Сэр, прошу отзываться о ней вежливо.

— Ты здесь не в том положении, чтобы ставить мне условия.

— А мне кажется, что это вы не в том положении. После последней победы Наполеона при Йене и Ауэрштедте[2] и разгрома прусских войск, Берлин может лишь радоваться, что не был сровнен с землей. Я Тореадор и я отправлен сюда как наместник. — Денди кинул взгляд на Юстициара и высоко поднял голову, видя, что Виолетта его поддерживает.

— Ты – Тореадор и как правитель этого города я считаю тебя заложником, как и всех остальных представителей этого клана, пока французский самозваный царь не покинет мои земли.

— Наполеон имеет прямое право наследования! — смело продолжал Теорон. — И он сделал для Франции больше, чем кто-либо еще. Его реформы и указы превратили Париж в центр культуры и процветания.

— В центр разврата и неуместных одежд, — парировал Вильгельм, и Густав улыбнулся уголком губ.

— Я заметил, что вы сильно отстаете от Европейской моды, и не только в одежде, но и в технологиях и знаниях. Пруссия до сих пор не смогла полноценно объединить свои земли и принять единую денежную единицу. Тут даже самый образованный финансист не в состоянии разобраться в десятках наборов монет!

— Хватит бессмысленной демагогии, мальчик. Я уже понял, что ты мнишь себя важной особой. Женщина, назовись, — обратился Густав к сестре Теорона.

— Меня зовут Виктория Грейс[3], — со вздохом сказала спутница Теорона, — и, как уже сказал мой брат, я родилась и выросла в Бранденбурге. Мы вернулись домой, и, как вы понимаете, не по своему желанию. Мы будем соблюдать законы Камарильи и правила вашего домена, — девушка низко поклонилась.

— Имя твоего Сира и Клан! — потребовал Густав.

— Моего Сира звали Кристофер, но он умер от рук Саббата и я была на попечительстве у Сабины Митралфо, — Виктория кашлянула. — И мой клан – Бруджа.

— Прекрасно, только Брухаров мне не хватало! — проговорил Принц. — Будете жить в своем поместье. Теорон, будешь следить за армией Наполеона, чтобы лягушатники вели себя тихо и не трогали моего имущества. Женщине запрещено дневать в черте города и питаться в Бранденбурге, создавать слуг или давать кому-либо свою кровь. Также вам обоим запрещаю убивать при кормлении и обзаводиться своим стадом, Тореадору запрещаю питаться в Берлине и раз в месяц оба обязаны появиться в Элизиуме, чтобы доложить о своих делах и передвижениях. Можете идти! — распорядился Густав и махнул рукой своим слугам. Гули быстро подошли к новоприбывшим и, указав на двери, выпроводили из зала – строгие правила показательно ограничивали их вампирские свободы. Более чем очевидно, что Принц собирался подловить гостей на мелких оплошностях и наказать за нарушение правил.