Чтение онлайн

— Нет, это другое. Кровь – грязь мирская, а поглощая мою кровь, вы отчищаете мое тело, приближая мой дух к богу.

— Значит, если я выпью тебя всю, ты отправишься в рай без суда, как самая чистая душа? — Он остановился и заглянул ей в глаза. Встретившись с ним взглядом, девушка вздрогнула – у вампира были разные глаза, как у дьявола. Один зеленый, а другой коричневый, и в темноте неосвещенных комнат эти глаза притягивали.

Марина смутилась, чувствуя изъяны в своей философии.

— Нет, такая смерть не отправит меня к воротам рая.

— А какая приведет? — Эрих впустил ее в кабинет и спокойно сел в высокое кресло, предлагая смертной деревянный табурет.

— Жертвенная, во имя любви и спасения.

— Но ты помогаешь мне, я люблю кровь, и это будет твое самопожертвование, — рассмеялся Эрих.

— Разве это спасет вас?

— Конечно, благодаря крови я смогу жить.

— Но спасет ли это вашу душу?

— У вампиров нет души,— строго произнес мужчина.

— Нет, я знаю, что есть. И я видела вашу.

Эрих посмотрел на нее с еще большим удивлением и, не позволяя ей больше говорить, поднялся и подошел ближе. Нагнувшись к ее шее, вампир прокусил нежную кожу. Девушка вздрогнула и блаженно вздохнула, наслаждаясь его Поцелуем. Эрих быстро ее отпустил и посмотрел в глаза.

— Ты здесь только ради крови и чтобы поить меня, забудь о моей душе.

— Нет, я пришла не ради того, чтобы стать вашим обедом. Для этого у вас в распоряжении целый монастырь. Я пришла, чтобы позаботиться о вашем бессмертии. Помочь вам и спасти вас!

— Все, помогла, иди! — Он внезапно рассердился, распахнул дверь и стал ждать.

— Вы обманываете сами себя, я вижу это по вашим глазам, — проговорила она выходя.

— Да-да. Надо бы посоветовать Петру, отрезать тебе язык, чтобы болтала поменьше.

Эрих с облегчением вздохнул, когда девушка покинула его монастырь. Марина соответствовала его пристрастиям, но слишком много говорила для скота. Это раздражало. Обычно послушницы приходили к нему в ночи, полные смирения, шептали молитвы и покидали сразу, как только он испивал из них крови. Марина лезла в его душу, предлагала мнимое спасение. Но от проклятья спасения не существовало.

(Альт-Каров, Альменда Каре, «Аббатство Хонихера», 22 июня 1806 года) воскресенье

Через четыре дня Марина пришла снова. Воскресная месса закончилась рано, и монастырь отправился на покой задолго до заката. Все помещения пустовали, послушницы крепко спали, и летний ветер гонял по дорожкам обжигающую пыль.

Шериф пробудился и собирался направиться в Берлин вместе с гулем-секретарем. Эрих рассчитывал перекусить одной из девиц в капелле Петра и в город его влек лишь голод. Покинув свое тайное убежище, он оббежал взяглядом пустую и чистую территорию монастыря Каре, и его внимание привлекала стоящая на пороге дома пастора девушка.

Эрих, предупредив Эдварда о том, что хочет разыграть незванную гостью, спрятал себя, сделав невидимым для посторонних глаз. Подкрался к ожидающей на пороге девушке и, зажав Марине рот, быстро втащил в комнаты, пряча от посторонних глаз.

Эдвард подождал немного в тени дома, а потом быстро проследовал за господином и закрыл за ними двери, защищая Маскарад.

Вбежав за хозяином в зал, гуль усмехнулся, смотря, как побледневшая от ужаса девушка пытается встать на ноги, пока вампир, скрутив ее, пьет кровь смертной. Эрих в стенах монастыря носил костюм пастора, под которым была плотная стеганка и кольчуга, что защитила бы его от внезапного нападения смертных. Благо вампирам жара была нипочем, и никто не мог догадаться, как много одежды под его черным балахоном. Эдвард так же носил платье монаха и тяжелый крест на груди. Никто из смертных, встретив их, никогда бы не подумал, что эта парочка кровопийцы и убийцы.

Когда Эрих отпустил девушку, Марина с трудом поднялась.

— Ты слишком часто приходишь – ослабеешь и умрешь, — строго сказал Эрих, в его голосе слышала издевка, ему хотелось напугать назойливую праведницу, вернуть ее с небес на землю, показать свою истинную натуру.

— Я сильна, меня ведет Господь, и если я умру в страданиях, он примнет меня с распростертыми объятьями. — Девушка тяжело дышала, но улыбалась, словно девица после ночи любви.

— Если ты и умрешь, то по своей же вине. Это самоубийство и бог не примет тебя. Да и мне не выгодно, чтобы ты умерла, я плачу Петру за твою кровь, и я жду, чтобы ты кормила меня и отрабатывала мои деньги.

— Я не принадлежу Петру…

— Ты его стадо!

— И я прихожу не для того, чтобы кормить вас. Я же говорила, что хочу помочь.

— Ой... — Эрих раздраженно поморщился. — Эдвард, выпроводи ее.

Гуль, довольно улыбнувшись, потянул Марину за плечи.

— Нет... подождите, — она судорожно огляделась, — позвольте мне почитать вам, у меня с собой несколько новых писаний из Испании, вам понравится. Петр говорил, что вы очень любите подобные вещи.

Эрих задумался.

— Прошу вас, не выгоняйте меня. Дайте мне шанс.

Вампир усмехнулся и к разочарованию Эдварда поманил смертную за собой. Пройдя через молитвенный зал, минуя кабинет Эриха, они поднялись в библиотеку. Передав ей огарок свечи, и предложив жесткую скамейку, Эрих приказал ей читать и исчез между стойками с книгами.

Она действительно прекрасно читала на латыни. Вампир заслушался приятным голосом, заворожено следя за ее бегающим взглядом и меняющимся тембром. Когда же смертная закончила чтение, она пустилась в размышления. Девушка разбиралась в теологии и могла поспорить с Эрихом на многие темы.

В ту ночь Марина просидела почти до самого утра и вернулась в следующее воскресенье, принеся с собой старинные манускрипты, новые брошюры, что выпускал Ватикан и Эрих позволял ей читать.

И в следующий раз.

И в следующий.

Девушка очаровала вампира своей кровью и тем, что прекрасно разбиралась в религии. Эрих с удовольствием рассуждал с ней на темы мировых изменении в религиозных догматах и дивился ее познаниям. Шериф с восхищением слушал и спорил с юной девой.

Марина рассказала, что ее родители были глубоко верующими католиками. Они обучили девушку латыни и оплатили ее обучение в приходской школе. Но восемь лет назад они умерли от туберкулеза, и она осталась совсем одна.

Эдвард латыни не знал. Слушая и не понимая речь Эриха и Марины, он ревновал и злился. Марина вызывала безумную зависть Эдварда. Господин принимал девушку все с большим удовольствием, ждал ее появления и тщательно следил за количеством крови, что она отдавала, словно заботясь о ее здоровье. Шериф относился к смертной с величайшим уважением и смотрел на нее не как на еду, и это выводило Эдварда из себя.

Гулю приходилось встречать Марину на границе монастыря в Каре, провожать до дома Шерифа, слушая ее восторженную блажь, а потом так же провожать до дороги в старый Берлин. Гуль смотрел на Марину с легкой усмешкой, говорил с призрением, цинично смеялся. У девушки были большие голубые глаза, светлая тонкая кожа и темные густые волосы и она напоминала уроженку киевского казачества. Такие же черты лица были и у Эдварда, и когда они стояли рядом, казалось, что они брат и сестра. Это забавляло мужчину, и он нередко девушку так и называл: «сестренка». Марина скромно улыбалась, опускала глаза и была примером покорности и приличия.